Я не Монте-Кристо

— И тебе доброе утро,  — кивнул Никита. — Теперь я здесь живу. Я твой муж, если ты еще не забыла.

Саломия замолчала и прикрыла шею рукой.

— Значит, мне теперь жить негде?

— Как это?  — удивился Никита.  — Ты будешь жить здесь со мной.

Саломию это совсем не устраивало.

— А Марина? Теперь ты ее поселил одну в номере. Или ты по очереди будешь то здесь, то там? Тогда не забудь составить график, чтобы не запутаться. Хочешь, я нарисую красками и повешу на стену?

— Марина утром уехала, я ее провел,  — оборвал Никита, и Саломия замолчала.  — Я предложил ей или билет на самолет, или любой отель на выбор.

— И что она выбрала?

— Отель. Я сдал тот номер.

Саломия прошла мимо и села на диван, сцепив пальцы перед собой. Никита подошел, присел на корточки и оперся локтями о ее колени. Саломия непроизвольно вздрогнула, уж слишком собственнически это у него вышло.

— Значит, подслушивала, — усмехнулся Елагин, — ладно. А ты все помнишь, что говорил отец?

— Твой отец много чего говорил, — пробомотала Саломия, стараясь не думать о том, какие ощущения у нее возникают от близости человека, с которым только вчера они…

— Хорошо, я напомню.

Щеки запылали, и Саломия опустила глаза, но Никита взял ее за подбородок и приблизил к лицу.

— У тебя ведь даже имя для меня подходящее. Я собственник, махровый и отъявленный собственник, и теперь ты никуда не денешься, я хочу, чтобы ты это поняла. Так что, Мия?

Видимо, у нее в глазах отразилось что-то похоже на ужас, потому что Никита придвинулся и спросил:

— Мне очень стыдно за вчерашнее, я сам не знаю, почему меня так накрыло.

Саломия покачала головой, и хоть ее взгляд продолжал блуждать по стенам и потолку, Никита облегченно вздохнул, а потом осторожно поцеловал одну ладонь, затем вторую.

— Я жалею только о том, что не совладал с собой и не отнесся к тебе более бережно. Поэтому позволь мне, — сказал тихо, глядя в глаза и прижав ее руку к щеке, — позволь мне повторить все сначала, только по-другому, как нужно.

— А как нужно? — спросила Саломия почти шепотом. — Разве ты знаешь?

— Конечно, — Никита касался губами ее холодных пальцев, — теперь знаю. Медленно. Нежно. Осторожно. Но я к тебе не притронусь, пока ты сама не захочешь. Наверное, нам пока лучше подождать. Я буду ждать твоего «да», Мия, просто скажешь мне «да», когда решишь, что хочешь.

Кровь прихлынула к лицу, стало совсем горячо, а Никита стоял перед ней на коленях и держал ее руки в своих.

— Прости меня, Мия.