Я не Монте-Кристо

"

"Пару раз попытались выползти на пляж, обоих хватило не больше, чем на полчаса, и дело было вовсе не в сексе, хотя именнно сексом все и заканчивалось. Никита в самом прямом смысле не выпускал ее из рук, а ей и самой нужно было все время его чувствовать  —  трогать, пробовать губами, перебирать пальцами волосы. Так и выходило, что сначала они просто лежали на шезлонге в обнимку, а там один случайный поцелуй, одна незаметная ласка, одно невольное движение  — и оставалось только добираться до бунгало.

— В следующий раз только на необитаемый остров, — сипел муж, когда они, отдышавшись, лежали в своем номере, но при этом все равно не расцеплял пальцы за ее спиной.

Она могла разбудить его ночью, или он ее будил, Саломия не уставала удивляться, откуда это в ней взялось, магия острова что-то сотворила с ее телом, иначе как объяснить то неуемное желание, которое охватывало иногда даже от одного взгляда? А может все дело было в ее мужчине?

Она теперь вообще никого не представляла на его месте. Даже ее неопытность не мешала понять, что Никита слишком хорош как мужчина, наверное, у него было достаточно женщин, она не спрашивала, конечно, но и так было понятно.

И чем она могла так его увлечь, для Саломии оставалось загадкой, но то, что он не мог ею насытиться, было видно, он и говорил об этом все время. А ей это казалось странным, потому что ни разу, ни единого раза он не сказал ей, что любит.

Муж был с ней очень ласков, он называл ее своей сладкой девочкой, самой прекрасной, волшебной и чудесной, все время требовал, чтобы она говорила, что она его, и она говорила, но ни разу он не назвал ее любимой.

Все, что угодно, только не это.

Он даже иногда матерился во время секса, но ей это нравилось, потому что зачастую то, что с ними творилось, по-другому назвать было нельзя. И звучало это не пошло, а как раз к месту, Саломия только улыбалась и тянулась с поцелуями. Но ей так хотелось рассказать ему, как она его любит, какие ее переполняют искрящиеся, восторженные чувства, а она молчала, порой сцепив зубы, потому что боялась, что это оттолкнет его, отпугнет.

То, что у них есть  — это здесь и сейчас, и она очень боялась нарушить это равновесие.

Саломии казалось, что здесь они в другом мире, потому и Никита такой, другой, он нуждается в ней, берет и не может напиться, но когда они вернутся, все изменится, будет как раньше. Он называет ее женой, но она и так была его женой, он упивается ней, но станет ли она так ему необходима, когда он вернется в свой привычный мир, где Саломии нет и не было места?

Однажды она даже решилась.