Я не Монте-Кристо

Она сдержанно поздоровалась, Елагин что-то пробормотал нечленораздельное, наверное, поделился, как он рад ее видеть. Как рад, так и поделился. А потом переключился на сына, и его взгляд снова лучился теплом. Он поднял Даньку вверх.

— Ты так летел? Признавайся! Или еще выше?

Сын радостно махал руками, а Саломию охватила самая настоящая паника. Ведь Вадим прав! Но зачем тогда нужно было тащить их сюда, когда расправиться с ней гораздо удобнее в родном городе? Тем временем Никита все же решил продемонстрировать воспитание и хорошие манеры.

— Как долетели? Данька хорошо переносит самолет? — он подошел ближе, ссаживая с себя мальчика, тот тут же прилип к руке, не сводя с Никиты влюбленного взгляда.

Сейчас он был так похож на отца, что Саломия только заморгала, она бы не поверила, что так может быть, если бы не видела собственными глазами.

— Он летает чуть ли не с рождения, — постаралась не выдать волнения, но, кажется, получалось плохо. — Только все время спит.

— А ты? — на нее в упор смотрели глаза, цвет которых был одного оттенка с расстилающимся до горизонта океаном, как будто Елагин сам был выходцем из океанских глубин.

Хорошо, что у Даниэля они серо-голубые, иначе их сходство было бы просто пугающим.

— Я тем более привыкла.

Никита больше ни о чем не спрашивал, слушал Даньку, а у того рот не закрывался, Саломия лишь диву давалась, сколько новостей накопилось за эти дни у ее мальчика. Они погрузились в катер, и Саломия с удовольствием подставила лицо под морские брызги. Повязка быстро стала влажной, но так было даже лучше. Она еще перед вылетом спросила у Никиты название отеля.

— «Illusione», — ответил тот, и Саломия успокоилась.

Может, у нее и правда получится расслабиться и отдохнуть там, где ничто не будет напоминать о…

— Как ты сказал называется этот отель? — слабеющим голосом спросила она у Елагина, вцепившись в поручни, когда впереди показались верхушки пальм.

— «Illusione», — повторил Никита, — на итальянском языке это означает «Иллюзия». Это мой отель, я купил его три года назад. А что?

— Ничего, — качнула она головой. Слез не будет, не дождется, зато теперь Саломия была практически уверена, что Никита знает, кто скрывается под личиной Сальмы Фон-Россель.

Знает и не подает виду.

Она очень старалась не выдать себя, но когда катер причалил к берегу, не выдержала и зажмурилась.

— Что с тобой, — тут же услышала над ухом голос Никиты, который звучал встревоженно и обеспокоенно, и заставила себя открыть глаза. Крепкая рука стиснула локоть, и Саломия словно очнулась.

— Ничего. Просто укачало, — отвела его руку и храбро ступила на берег того самого места, где когда-то была сначала так несчастна, а потом так счастлива.