Я не Монте-Кристо

Да, у них в семье не было тайной, что дедушка с бабушкой удочерили маму, когда той было семь месяцев. Поначалу старались держать все в секрете, даже за ребенком съездили в соседний областной центр, но какая-то «добрая» душа посвятила маму, когда той было лет пятнадцать. Мама новость восприняла спокойно, не стала ни рефлексировать, ни истерить, и Саломия с детства знала, что бабушка с дедушкой у нее «приемные», но на отношения в семье это никак не влияло. Фамилия у нее была отцовская, но тот исчез сразу после развода с матерью, поэтому Саломия его и не помнила.

В историю Эриха Фон-Росселя ее пока не посвящали, полагая, что для начала следует закончить со свадьбой. Саломия очень переживала, что в университете узнают о свадьбе и потребуют девичник, но ей повезло, обошлось. В канун свадьбы, она была уверена, что не уснет от волнения.

«Как настоящая невеста», — думала Саломия невесело, и мысли эти были со стойким привкусом горечи.

Глава 4

Она немного поворочалась, а потом неожиданно быстро уснула. Разбудил звонок от сотрудников салона, в котором обслуживалась Ирина Елагина и которых она же пригласила для Саломии.

Ей напомнили, что через час Саломия должна быть готова к долгой и изнурительной процедуре превращения самой обычной девушки в достойную пару Никиты Елагина. Саломия вздохнула и побрела в душ.

Стоя под упругими струями, она убеждала себя успокоиться и смотреть на все происходящее, как сторонний наблюдатель, зритель, а еще лучше представить, что это съемки. Просто съемки какого-нибудь сериала, и когда все закончится, можно будет смыть грим, выпить кофе, поболтать с партнерами по съемочной площадке.

Где была ее голова, когда она на все это согласилась? Как же права была бабушка…

Это была настоящая трехчасовая пытка, во время которой с ее волосами производили самые немыслимые процедуры, их завивали, укладывали, закрепляли, и ни конца этому не было видно, ни края. При всем при этом парикмахер Ольга не уставала повторять, какие у Саломии шикарные волосы, и это просто преступление затягивать их в вечный гладкий «хвост», но Саломия так привыкла, она бы и сейчас не отказалась от «хвоста» или от «гульки». А лучше бы вообще надеть скафандр, как у космонавтов, стать в углу и простоять там всю свадьбу, чтобы не видеть никого и не слышать.

Как она могла рискнуть и согласиться на эту авантюру?

Затем пришла очередь визажиста расхваливать ее кожу, цвет лица, ресницы и губы, Саломию так и подмывало спросить, не доплачивают ли мастерам отдельно за дифирамбы, но она не посмела. Она уже была близка к панике, когда мастер подала ей зеркало и переглянулась с напарницей, Саломия с шумом вдохнула и взглянула на свое отражение.