Я не Монте-Кристо

Никита смотрел на отца и разрывался между желанием узнать правду и закрыть рот старухе, заставить ее замолчать, чтобы только не видеть той непроглядной тоски, что стояла в глазах Елагина-старшего."

"— Мы сошлись сразу, обе сироты, только я детдомовская, а у нее мать умерла от рака, обе без мужей, мы и похожи чем-то были, нет, не лицом, а в общем — обе худые, бледные, как поганки, с кругами под глазами, в одинаковых больничных халатах и косынках, у нас даже группа крови была одинаковой. У меня родилась дочь, у нее сын, так нас однажды перепутали, когда принесли на кормление детей.

Нина рассказала мне свою историю. Она возвращалась поздно со смены, пошел дождь, возле нее остановилась машина, там были двое парней и девушка. Предложили подвезти, но по дороге стали звать с собой, у одного из парней был день рождения, нужно было составить компанию, и Нина согласилась. Я потом спрашивала, почему, а она говорила, что ей понравился тот, второй, который был без пары. Парни были выпившие, только она не сразу поняла, ее привезли в шикарную богатую квартиру, два бокала вина, и утром Нина проснулась в постели с тем самым парнем. Он был мертвецки пьян, Нина обошла квартиру и никого больше не обнаружила, начала искать документы. Это был твой отец, Саша, Иван Елагин, мой Ваня, он был капитаном КГБ, а уже через четыре года, когда ему исполнилось тридцать два, ему дали майора…

Никите казалось, вокруг происходит какой-то сюр, то ли кино снимают, то ли ему сон снится, но когда бабка — не бабка, Урсула, — начала говорить о муже, ее лицо приняло умиротворенное выражение, какого он уже давно не видел. На отца он и смотреть боялся.

— Она так испугалась, что сбежала, а потом, когда узнала, что беременная, пришла к управлению и дождалась Ваню. Но сказать ему так ничего и не смогла, подошла спросить, который час, он ответил, вежливый, красивый и равнодушный. Он не узнал ее, а она снова испугалась и ушла ни с чем. Я ругала Нинку, уговаривала пойти к Ивану уже с ребенком, если надо даже к руководству проситься на прием. Времена тогда были другие, строгие, за такое по головке не погладили бы, вполне мог погон лишиться за аморальное поведение.

Я убеждала Нину, что он женится на ней, и она поверила, тем более сын по ее словам был одно лицо со своим отцом. А я понимала, что это мой шанс изменить жизнь, полностью, покончить с унизительной, беспросветной нищетой, клеймом детдомовки и дочери сумасшедшей, но для этого мне нужен был ты, Саша. И не нужна Нина.

Урсула замолчала, и Никита испытал облегчение, не слыша ее скрипучего голоса, говорившего с таким надрывом, будто она на Страшном суде. Но та снова заговорила, прикрыв рукой глаза.