Я не Монте-Кристо

С чего это? Шагнул вперед, а мальчишка вдруг улыбнулся,  и оттого, что улыбке не хватало нескольких молочных зубов, она вышла слишком трогательной и беззащитной. Мальчик и сам весь был такой беззащитный — слишком щуплый и худой с торчащими лопатками и тонкими запястьями.

«Сразу видно, что одна парня растит, — подумалось Никите, — ему не помешала бы хоть какая-то физическая поготовка». А мальчишка продолжал улыбаться, и губы Елагина сами собой растянулись в пусть не улыбке, ухмылке. Хорошо, хоть не в зверином оскале, потому что Никита уже и забыл, когда в последний раз улыбался.

— Привет. Тебя Даниэль зовут? — он постарался, чтобы прозвучало довольно непринужденно.

— Вообще меня зовут Данил, и мама меня так зовет. А я вас знаю, вы Никита, — мальчик говорил по-русски довольно чисто, если не считать легкого акцента.

— Да, Никита. Я что, такой популярный? — Елагин изо всех сил сдерживал сарказм, нечего изгаляться перед ребенком.

— Я видел, вас по телевизору показывали, и мама сказала, кто вы.

«Твоя мама выжившая из ума стерва, которая решила пустить меня по миру. Меня и мою семью».

— Пойдем со мной, Данил, я отвезу тебя к маме. Произошло недоразумение, мой сотрудник перепутал тебя с другим парнем и привез сюда.

«Оправдание так себе, но сойдет. Другого все равно нет». Он собрался было выходить, как вдруг мальчик встал, отложил планшет и протянул ему руку. Никита так растерялся, что автоматически протянул в ответ свою. Худая узкая ладошка легла в его широченную ладонь, и Никиту словно током шибануло, он сжал пальцы и, больше не говоря ни слова, направился к машине.

Мальчик доверчиво шел рядом и по-прежнему улыбался. Никита тряхнул головой, прогоняя невесть-откуда взявшееся наваждение — это просто мальчик, сын его врага, и будет с него. Но через несколько минут с удивлением обнаружил, что увлеченно болтает с парнишкой. Когда это тот успел так разговорить немногословного Елагина? И где в это время был, собственно, сам Елагин? Вопросы явно оставались риторическими, Никита раздраженно дернул рукой, и мальчик удивленно посмотрел снизу.

— Извини, — буркнул Елагин, — а ты чего такой мелкий? Тебе в самом деле семь?

— Да, я просто всегда был такой, — мальчишка пожал острыми плечиками, будто извинялся, и Никиту снова пробило неведомое чувство. Жалость? Нет, скорее, захотелось поддержать парня, сказать что-нибудь ободряющее. У него, похоже, совсем съехала крыша.