Я не Монте-Кристо

Никита сразу догадался, что эта вредная девчонка устроила себе из своей комнаты государство в государстве, он как раз встретил ее, когда она волокла коробку с чайником и пакет из супермаркета. Даже салфетки купила, хотя в столовой ими целый ящик забит, и это его тоже почему-то раздражало.

Никита нарочно старался выходить позже, возвращался в разное время, и ни разу, ни единого гребаного раза не встретил эту мелкую партизанку. Как-то он даже направился к ней в комнату, но на пороге сдулся. Что он ей скажет? «Почему ты меня избегаешь?». А почему нет? Или «Почему ты все время прячешься в своей комнате?».

А где ей еще быть?

Никита сотню раз задавался вопросом, зачем Саломии сдался весь этот цирк, и вариант Марины, как ни странно, подходил больше всего, но эта невыносимая девчонка путала все карты. Она не проявляла к Никите никакого интереса. Вообще. Будто его не существовало. Марина объясняла это коварством и хорошими актерскими способностями, и Никита с радостью бы согласился, если бы не эти творожные детские сырочки, которые он нашел в холодильнике, когда полез за пивом. Они его окончательно добили.

Его меркантильная и расчетливая жена живет впроголодь, старается не попадаться ему на глаза и никак не собирается помочь ему увязать свой образ с образом беспринципной охотницы за состоятельным мужчиной.

А тут еще родители впряглись. Отец после того, как обнаружил, что Никита не ночует дома, безостановочно выносил ему мозг, мать не упускала случая упомянуть, какая хорошая девочка Саломия, Никиту уже начинало трусить только от ее имени. Одна бабка молодец, не вмешивалась, для нее Саломия с самого начала была «бродяжкой», от которой требовалось сыграть роль наследницы, остальное бабку не интересовало.

Та жила в отдельном крыле, они все жили в одном доме, так решался вопрос с охраной и прислугой, Никита собирался когда-нибудь съехать на квартиру, но пока в этом острой необходимости не было.

Бабка его была особенной, Никита никогда не видел, чтобы она выражала чувства или эмоции, он был уверен, что та никого не любит, пока с удивлением не обнаружил, что единственный, к кому она испытывает какие-то чувства — это он сам. Может, еще к мужу. Деда Никита не помнил, но мать рассказывала, каким тот был командиром.

Генерал Елагин возглавлял местное управление комитета государственной безопасности, жена была ему под стать, настоящий команданте в юбке, как иногда шутил отец. Парочка, в общем, была еще та.

Но в отношения внука с подставной женой бабка влезать не собиралась, в отличие от родителей. Никита крупно разругался с отцом, когда отец Марины, взбешенный свадьбой, запретил той на километр приближаться к Никите, но старший Елагин был непреклонен.