Я не Монте-Кристо

Никита закинул руки за голову, и она только сейчас увидела татуировку, что спускалась по правому плечу из-под рукава футболки до самого локтя. Ну да, до этого он в ее присутствии ходил в одежде с длинным рукавом. Ей захотелось повторить рисунок, она даже руку протянула, но потом опомнилась и отдернула, смутившись. Никита заметил и приподнялся на локте.

— Слушай, ты не хочешь немного побыть женой, а? Я голодный как собака, все равно я у тебя живу, тебе придется меня кормить.

— Я могу выставить тебя за дверь, — ответила Саломия, — и ничего не придется.

Никита вдруг сделался совсем серьезным, накрыл ее ладонь своей и негромко спросил:

— Что тебе напела эта мразь, что ты меня так приложила? — Саломия хотела вытащить руку, но Никита не дал.

— Что ты повез Марину домой, она выпила лишнего, а ты нес ее у всех на глазах…

— Нес, — кивнул Никита, — точнее под руки волок до машины. Она правда перебрала и начала говорить лишнее, я сдал ее на руки родителю и вернулся. Мне Димыч сказал, что Олег тебя высматривал, мы сразу искать побежали. Я бы успел, Мия, посмотри на меня!

Она отчаянно прятала глаза, а потом зажмурилась, стараясь удержать слезы, но Никита взял ее за подбородок, и они все равно полились прямо ему на руки.

— Перестань плакать, все хорошо, я рад, что Беккер оказался поблизости.

— Ты… мне… не поверил, — захлебывалась Саломия, замотав головой. Елагин поднялся и снова сцепил руки в кольцо за ее спиной.

— Прости, но я не думал, что он такой подонок. Если только скажешь, прямо сейчас едем в милицию, я его посажу.

— Нет, не надо, — Саломия плакала, уткнувшись в шею Никиты, а он гладил ее по голове, по плечам, и она чувствовала, как со слезами из нее выходит что-то мутное, грязное, неприятное.

— Нет, не сильно, — Никита ладонью вытер ей щеки, — сломал челюсть, пару ребер и руки. Он больше не тронет тебя, Мия, ты мне веришь?

Саломия кивнула, прикоснулась пальцами к ссадинам на его скуле, над бровью и снова разревелась, обхватив Никиту за шею.

— Ну что мне с тобой делать? — он снова гладил ее по голове. — Ты как маленькая девочка, плачешь так, и даже спишь, как маленькая!.

Через полчаса голодный супруг поедал огромный омлет со всем, что только нашла в холодильнике Саломия — несколько сосисок, сыр, помидор и зелень, — а сама она сидела напротив, смотрела на  его влажные после душа волосы и с грустью думала, что очередная попытка разлюбить Елагина вновь провалилась с оглушительным треском.

Глава 19

Никита отвез ее домой, родители не сказали ни слова, хоть стопроцентно были в курсе того, что произошло.