Я не Монте-Кристо

То, что содержимое фотографий Елагину не принадлежало и принадлежать не собиралось, Светлане она сказать не могла, проиходилось лишь взыхать. Саломия ломала голову, не подстроила ли все это ее коварная свекровь, потому что все фото бесследно исчезли, а Никита на ее вопрос недовольно буркнул, что сжег их в камине. По глазам было видно, что бессовестно лжет.

— Я пополнил тебе карту, — сказал он, продолжая блуждать взглядом по стенам. — Отец уперся, настаивает на свадебном путешествии. Так что иди по магазинам, Мия, спрыгнуть не вышло.

— Но как же, Никита! Нам придется две недели жить в одном номере! — вырвалось у нее отчаянное.

Никита посмотрел на Саломию долгим, протяжным взглядом, усмехнулся и покачал головой.

— Не бойся. Не придется, — а потом добавил негромко: — Только не с тобой.

* * *Их привез в аэропорт один из охранников, Никита достал оба чемодана, свой и Саломии, не преминув ее подколоть:

— Это у тебя косметичка? А где вещи?"

"Она не видела необходимости в горе одежды, да у нее и не было той горы. Несколько шорт, майки и футболки, спортивный костюм, купальники из той самой последней коллекции «Донны», пара платьев.

Все тонкое, легкое, места много не заняло, меньше положенного на каждого пассажира багажа.

Саломия в ответ лишь хмыкнула. Как бы она не пряталась, где-то глубоко внутри все пело и ликовало, что они все же летят на прекрасные Мальдивские острова. В прежние времена она и мечтать не смела туда попасть, а теперь они летят вдвоем с Никитой, это погружало ее в состояние настоящей эйфории, главным теперь было, чтобы Никита ничего не заметил.

Тут Никита вдруг заметно оживился и кому-то махнул рукой.

Саломия обернулась, и ей показалось, что солнце дернулось и упало за здание аэропорта — из подъехавшего такси выходила Марина, а водитель доставал из багажника огромный чемодан.

— Ты же не против? — повернулся к Саломии Никита, а она даже дыхание задержала, чтобы совладать с собой и не двинуть Елагина коленкой в пах. — Ты так переживала, что не выдержишь две недели в моем обществе, вот я и решил тебя освободить.

— Надеюсь, мне не придется жить с вами втроем? — процедила Саломия сквозь зубы. Никита глянул на нее, как на заболевшую.

— Нет, конечно. Ты будешь жить в том номере, что забронировали родители. Нам с Мариной я снял отдельное бунгало. Я с трудом отвоевал этот отель, они планировали что-то совсем уединенное, а здесь несколько пляжей, баров, мы можем даже не пересекаться… Привет, малыш! — Никита мгновенно переключился на подошедшую Ермолаеву, сияющую и довольную. Она собственнически прижалась к Елагину, они поцеловались, и Саломии немедленно захотелось исчезнуть, стать невидимой, чтобы Марина ее не заметила.