Только она

К тому же на выходных мы вместе с отцом, Адой и Полиной с Анжелой ходили на выставку одного папиного друга, так журналюги, выхватив нашу семью из всего сброда, начали фоткать, и сегодня… В тяжелый трудовой день… понедельник. Я сижу и читаю, какая мы с Адом пара. Брат и сестра. Да ну, вашу маму же.

— Все, хватит! — психанул я. Взял телефон и набрал номер.

— Дань, я на паре, не могу говорить.

— Ада, это срочно, пожалуйста. Очень надо. — сделал самый жалостливый голос на какой был способен, чувствуя себя полным придурком.

— Что случилось? — голос у крохи тоже изменился, и в нем появились тревожные нотки.

— Я еду к колледжу, через пятнадцать минут буду, выйди.

— Хорошо… хорошо, Дань. — я сбросил, подогревая интригу.

В назначенное время я стоял у ворот учебного заведения и наблюдал, как ко мне навстречу мчится мое сокровище.

— Даня, Даня, что такое? — подбежав ко мне и повиснув у меня на шее, спросила запыхавшаяся девушка.

— Садись, поехали. Это срочно.

— Да в чем дело? — уже сидя в машине, спросила она.

— Подожди, я все объясню.

Не говоря больше не слова, повез ее на квартиру. Ада допытывалась всю дорогу. Предположила, наверное, все, что можно и нельзя.

Я ели смех сдерживал. Находясь уже на квартире, когда я запер дверь на ключ, Ада спросила.

— А что мы здесь делаем? — очень подозрительно спросила.

— Говорить будем, беглянка ты моя.

— О чем?

— О нас. Нашей любви и дальнейшей жизни.

— Ты… так ты… сюда меня… и я с пар… Даниил.

Дошло, наконец, до нее. Прееелесть моя.

Я начал наступать на нее, теряя всю веселость, в принципе, как и она злость.

— Не нужно, Дань… — Ада сделала еще шаг назад и наткнулась на стену спиной.

— Только с твоих губ мое имя звучит настолько возбуждающе, — я приблизился к ней и, положив руки по обе стороны от ее головы, заключил в ловушку.

Ей теперь от меня никуда не деться.

— Зачем тебе это? Зачем ты меня мучаешь? — в ее глазах появились слезы."

"Я видел это и ненавидел себя, за то, что делаю ей больно. Сделал шесть лет назад. Ненавижу ее, за то, что она такая… добрая, тихая, красивая, нежная, и единственная…Единственная, кто не покидает моих мыслей, вот уже как шесть лет.

— Ты даже представить не можешь, как мучаюсь я. — склоняясь к ее шее и втягивая этот мятно-кофейный запах, сказал я.

 — Ты не понимаешь, насколько я устал от этого…, от этой, бл*, ебуч** боли. Не возможно все терпеть. Вот здесь, чертов орган, — я приложил ее ладошку к груди, накрывая обновленную татуировку, которую я сделал через полгода после ее ухода. Вместо слова «speed», там теперь красовалось ее имя, — оно мешает мне жить дальше вдали от тебя. Гребанное сердце ноет, сука, будто скребет там кто-то. Я чувствую, как оно бесконечно сгорает, обливаясь кислотой.

Я смотрел ей в глаза и шептал эти слова в губы.