Только она

Могла, конечно, и поприветливей со мной говорить, раз просит об одолжении, но я все понимала, все-таки за три дня тяжело что-то найти.

— Хорошо. Тогда у вас еще трое суток. Но только не больше. Ключи соседке отдадите.

— До свидания, — буркнули мне и отключились.

Ну, да. Я не очень хорошо поступаю, знаю. Но о себе нужно думать. Хватит уже заботиться о других. Меня никто не жалел…

Телефон пиликнул в руке, и я посмотрела на сообщение с незнакомого номера.

«Кроха, пожалуйста, поговори со мной»."

"Телефон упал на пол. У меня же задрожали губы от ели сдерживающихся слез.

Мне не нужно было быть экстрасенсом, чтоб понять кто это.

Я знала и чувствовала это.

Выключила телефон и, умывшись холодной водой, спустилась на кухню для персонала. Налила себе кофе и вышла во двор. У нашего хостела была красивая парковая зона. Здесь находились и беседки, и зоны для пикника, лавочки и качели.

Пройдя чуть дальше, опустилась на качели и принялась пить горячий горький напиток.

Кофе… раньше я его не любила. Он казался мне горьким настолько, что и глотка сделать не могла. Другое дело горячий шоколад. Сладкое лакомство.

Но все меняется и чтоб заглушит горечь душевную, начинаешь запивать ее горечью напитка.

Я не изменила многих привычек, но все равно стала другой. В той, другой жизни, был парень, который спас меня от постоянного кошмара, преследовавшего меня и днем и ночью и во сне и наяву. Одним своим присутствием он прогнал всех чудищ, избавившись от них и там… в моих мыслях, и тут… в реальной жизни.

Пару лет назад, я случайно узнала, что мои обидчики… Господи… Про это даже вспоминать противно. В общем, кто-то вылил в сеть видео, как они… они занимались любовью… с мужчинами.

И я догадывалась, кто это сделал. Знала, кому потребовалось устранить их из города. Но запретила себе вспоминать и вообще думать… о нем.

Вот только с каждым днем все чаще мысли. Воспоминания. Мысли, что сводят меня с ума.

Адель

Шесть лет назад…

Возможно ли, пережить смерть мамы? Человека, который был единственным родным и дорогим. Который, отдавая себя, делала все ради тебя. Которая была самым добрым человечком во всем мире.

Это равносильно вырванной душе. Так больно. И осознание того, что эта боль не пройдет никогда, лишь немного притупится и только, сводило с ума.

Глядя на то, как убивается дядя Саша, становилось еще больнее. Казалось, куда больше, но все-таки…

Даня… Дане тогда доставалось. Истерики от меня. Запои отца. После, еще и мой отец пожаловал, с требованием вернуть несовершеннолетнюю меня в семью.

Александр Сергеевич тогда постарался взять себя в руки. Пообещал сыну, что ни за что не отдаст меня отцу.