\

А ведь они давненько виделись. Может, сначала поздороваться?

«Алена, привет. Прости, поехали со мной…»

Мда… Звучит так себе. Надо дать понять, что он сожалеет и осознает, как по-скотски себя повел. Нет, по-скотски не подходит. Может, как негодяй? Тоже не то. Попахивает нафталином. А может…

«Алена, привет. Знаю, я кондом. Ты простишь меня?»

Не подходит, слишком грубо. Надо мягче.

«Здравствуй, Алена. Я вел себя как кондом. Прости меня, поехали со мной…»

Нет, слишком много слов. Она десять раз успеет закрыть перед его носом дверь, а он не может вернуться без нее. Не имеет права."

"Лифт полз как улитка, а Артем грыз губу и не мог придумать, как начать разговор. А может, лучше сначала позвонить? Да, позвонить и предупредить, пусть собирает вещи. И пусть возьмет только самое необходимое, остальное завтра перевезет бригада грузчиков на грузовике.

Но по телефону не мешало бы представиться, она же не знает, что это его номер.

«Привет, Алена! Я Асадов. И я кондом…»

Черт, звучит точно как в клубе Анонимных Алкоголиков.

«Привет. Я Гриша, и я алкоголик. Я пил двадцать лет».

Артем быстрым шагом вышел из отеля и направился к стоянке такси. Сесть за руль он сейчас бы не рискнул. Вытащил телефон, нажал на дозвон и застыл как вкопанный, услышав рядом мелодию вызова.

Обернулся — на скамейке, обняв колени руками и уперевшись в них лбом, сидела Аля. Алена. Плохая девочка.

Его… четвертая?

Она вскинула голову, посмотрела на экран телефона, а потом увидела Асадова. И вскочила со скамейки.

— Что случилось? Что-то с девочками?

Артем смотрел на испуганное лицо и чувствовал себя тем самым использованным резиновым изделием.

Растрепанные пряди, выбившиеся из собранного на затылке хвоста. Заплаканные глаза…

Да что ж за дерьмо, а?

Из головы разом все вылетело, все заготовки. Протянул руку, она отшатнулась.

— Аль… — сказал хрипло, голос не слушался, горло драло не хуже наждачки. — Алена, пойдем домой. Девочки плачут…

— Плачут? — она быстро задышала и заморгала. — Почему плачут?

— Потому что без тебя.

Алена вдруг громко всхлипнула и спрятала лицо в ладонях.

— Я думала, я больше им не нужна, — услышал он глухое, — что, им будет хорошо без меня…

Сердце сдавило ребрами. Она плакала как Миланка, один-в-один. Их дочери хоть и похожи между собой, а все равно разные. И теперь Артем точно знал, в кого пошла его самая хрупкая и нежная девочка. В свою маму. Такую же хрупкую и нежную.

Тонкую веточку, которую он шесть лет назад безжалостно сорвал, переломал через колено, выбросил обломки и пошел дальше.

Артем сглотнул, ступил вперед и сказал хрипло:

— Прости меня, Алечка. Я вел себя как му…

— Пойдем, Артем, — перебила Алена, и ему показалось, она сделала это специально. Быстро вытерла глаза, шмыгнула носом.