Твоя примерная коварная жена

Слишком много запланированных на сегодня дел еще осталось. Она позволила себе в тишине и покое выпить принесенный Милой чай, попросила позвать Ушакова, которого отчего-то по-прежнему не было на месте, и решила выполнить еще одно неприятное дело, которое клятвенно пообещала сделать Варе и с которым нужно было разобраться как можно быстрее.

Она набрала знакомый номер на телефоне и вздохнула, как перед прыжком в воду.

– Привет, – неискренним голосом сказала она, когда второй абонент снял трубку. – Слушай, давай мириться, а? Глупости же все это.

Ни капельки она не верила в то, что сейчас говорила. Как там, в законе Мэрфи? «Ситуация становится необратимой, когда нельзя сказать: «Давайте все забудем»? Глупышка Варя просто не понимает, что их ситуация необратима.

– Нам не о чем с тобой разговаривать, – сообщил ей в трубке ледяной голос Элеоноры Бутаковой. – Ты предала меня всеми возможными способами. Дороги назад у нас нет. И ничего не изменится. Никогда. До самой смерти.

В ухе забились острые, разрывающие голову гудки.

«До самой смерти, – задумчиво повторила Бжезинская. – До самой смерти… Слово сказанное есть ложь… Или нет… Поживем – увидим».

* * *Наши дни

Дмитрий Воронов

Вчерашняя дурнота, которую Дмитрий связывал с неожиданным ударом по голове, нанесенным Олегом Меркурьевым, совершенно прошла. Этому обстоятельству Воронов обрадовался, потому что накануне еле доехал до управления, так худо ему было. Кружилась голова, сохло во рту, двоилось в глазах, вдоль позвоночника тек тонкий ручеек пота, и лоб был влажным, и руки холодными и мокрыми, как у лягушки.

– Может, тебя все-таки врачу показать? – озабоченно спросил майор Бунин, глядя на коллегу, но Дмитрий лишь отмахнулся.

– Слава богу, мозгов нет, а то было бы сотрясение, – шутя сказал он, скрывая, впрочем, от своего начальника и друга, что чувствует себя действительно отвратительно.

Отпущенный другом и начальником, он в полном изнеможении добрался до дома, отметил, что Лелька с дочкой Верочкой ушла на прогулку, а значит, некому квохтать по поводу его бледного вида, решил улечься спать, но внезапно ощутил зверский голод и набросился на приготовленные Лелькой котлеты, ее коронное блюдо.

"Вернувшаяся с прогулки Лелька, обрадованная, что муж дома, сбагрила ему Верочку и унеслась по делам, поскольку ее драгоценный салон красоты требовал неусыпного хозяйкиного внимания.