Твоя примерная коварная жена

Людям, которые могли быть отправлены в Афган, сейчас от сорока шести до пятидесяти шести лет. Правильно?

– Правильно, – согласился Воронов.

– А таких сотрудников-мужчин в «ЭльНоре» от силы человек десять. Я, Борис Бжезинский, прораб Михалыч, три каменщика, один крановщик, парочка водителей. Да и все, пожалуй. Бжезинский служил под Москвой. Про каменщиков не выяснял, врать не буду. Один водитель – точно в Афгане служил, Павел Громов его зовут. Про двоих других не в курсе. Ну и Михалыч.

– Михалыч?

– Прораб наш. Самый уважаемый.

Он сейчас строительством коттеджного поселка командует. А до этого на «Истории» работал. Он в молодости все два года срочной под Кандагаром отпахал. Сам рассказывал. Он, правда, чуть постарше меня будет.

– Постарше, – задумчиво пробормотал Воронов, у которого по второй линии пробивалась потерявшая его Лелька. – А скажи мне, Олег, кого из перечисленных тобой людей Степа Ушаков мог встретить в офисе «ЭльНора»?

– Да кого угодно, – в голосе Меркурьева слышалось недоумение. – Хотя нет, ты прав, конечно.

Каменщики в офис, к примеру, никогда не приезжают. Им там делать просто нечего. Водители бывают, накладные подписывают. Ну и Михалыч тоже. Он на планерки приезжает, хотя и нечасто. Так-то что прорабу в офисе делать.

– Я встретил человека, которого тут быть не могло, – пробормотал Воронов, по другой линии снова звонила жена, и он вдруг испугался, что что-то случилось с дочкой.

– Что?

– Ничего. Это Ушаков так сказал… Думаю, что именно твой Михалыч мне и нужен. Хотя и остальных проверим, конечно.

Спасибо тебе, Олег. Опять помог.

– Обращайся, – рассмеялся Меркурьев. – Я помочь всегда рад.

С чувством выполненного долга Воронов перезвонил жене, убедился, что с ней и Верочкой все в порядке, а Лелька звонит, чтобы узнать, к какому времени подогревать ужин, и понесся домой. Хороший отдых и приятный вечер он сегодня точно заслужил.

Глава четырнадцатая

Наши дни

Элла

Она снова чувствовала себя плохо. Слабость, бессонница, головокружение, накатывающая волнами дурнота вернулись, как будто и не было спасительной недели в клинике доктора Семенова.

Самого доктора тоже больше не было, и Элла, которая предпочитала быть честна сама с собой, понимала, что именно в этом кроется главная причина ее подавленного настроения.

Ни продолжающиеся неприятности, связанные с «ЭльНором», ни ссора с Норой, ни расставание с мужем, ни проблемы с дочерью, ни острая нехватка денег, ни сгущающаяся вокруг атмосфера беды не лишали ее силы духа и готовности бороться.