Твоя примерная коварная жена

 – Эля, я так тебя хочу, что меня сейчас просто разорвет на части. Иди ко мне. Извини, что все так, – он показал рукой на деревья за стеклом, – но я не могу ехать дальше.

– Не надо никуда ехать, – шепнула она, отодвигая свое сиденье и откидывая назад спинку. – Меня вполне устраивает место и время. Витольд, я так по тебе соскучилась. Я думала про то, что наше ночное свидание никогда не повторится, что я тебя нашла и тут же потеряла. И это было невыносимо, считать, что ты больше никогда меня не обнимешь. Если бы ты не приехал сегодня, наверное, я бы бросила все и сама поехала к тебе, хотя совсем не в моих привычках навязываться.

– Я знаю, – непонятно сказал он и накрыл ее тело своим, требовательно ища ее губы.

Царящая в парке тишина какое-то время прерывалась лишь барабанящими по крыше машины каплями дождя и их прерывистым дыханием. Элле было так хорошо, что в какой-то момент она вдруг испугалась, что сейчас умрет, потому что такое блаженство не могло быть испытано в земной жизни. По крайней мере, раньше она ни разу не испытывала ничего подобного.

Это был ЕЕ мужчина. От волнистых густых волос, которые она в экстазе перебирала, запуская в них пальцы, до упругих крепких ягодиц, ритмично двигающихся между ее скрещенными ногами. Он был крупным, мощным, гладким, очень приятным на ощупь, надежным и волнующим ее до одури. Несмотря на то что Элла видела доктора Семенова второй раз в жизни, он казался странно знакомым, как основательно подзабытый персонаж из старой, прочитанной в далеком детстве книжки.

Его тело сотрясла длинная дрожь, почти судорога.

– Однако… У меня такое чувство, что мне опять двадцать лет.

– И у меня, – призналась Элла, как смогла поправила сбившуюся одежду, запахнула полы кожаного плаща и требовательно уставилась на Семенова. – А что ты такое знаешь?

– В смысле? – он непонимающе уставился на нее.

– Перед тем, как меня поцеловать, ты сказал: «Я знаю», но не уточнил, что именно.

– А-а-а. Я знаю, что за тобой с самого детства бегали мальчишки.

– Откуда? – удивилась Элла, открыла дверцу и выпрыгнула на улицу, чтобы вдохнуть полной грудью прохладный, вкусно пахнущий сосновой хвоей воздух. Ноги ее, обутые в легкие щегольские ботиночки, явно не предназначенные для прогулок по осеннему лесу, тут же увязли в размокшей глине. – Ой, мамочки, я, кажется, тону.

Семенов, засмеявшись, тоже выбрался из машины, обошел ее кругом и остановился перед Эллой, с огорчением разглядывающей, как жирно чмокающая грязь подбирается почти к щиколоткам.