Твоя примерная коварная жена

Вот мы ее в больницу-то и отправили, я дом запер, теперь хожу, проверяю, чего тут и как.

– Иван Савельевич, а вы знаете, зачем Антон отправился к нам в город? – поинтересовался Воронов, радуясь, что собеседник оказался словоохотливым, да и семью покойного Попова, похоже, знал достаточно хорошо. – Вы же верно подметили, что далековато мы от вас находимся. Что это ему у нас понадобилось?

– Того не ведаю, – старичок пожал плечами и зябко поежился. – Может, ко мне пойдем? У меня, правда, выпить нечего, но чаю согрею. В такую промозглость, как нонешняя осень, чай – первейшее дело, хотя с Аннушкиного самогону-то теплее бы было.

– Не пью, – подтвердил Воронов, не уточняя, что спиртное не берет в рот не только на службе, но и в принципе. Слишком много мутного и темного в его жизни было связано с алкоголем. – А за чай спасибо. Пойдемте.

Он был рад тому, что разговор продолжится в теплом доме, где большая, явно недавно побеленная печь щедро делилась жаром и запеченной в ней картошкой. Картошка оказалась вкусной. Рассыпчатой, посыпанной крупной солью грубого помола и политой растительным маслом с ароматным запахом семечек.

– Ты ешь, ешь, – Иван Савельевич быстро, но без лишней суеты подкладывал Воронову в тарелку новые картофелины. – В нашей землице картошка знатная растет. Я, как жена моя померла, один живу. Разносолов у меня нет, но не бедствую. Картошка своя, огурцы мне Аннушка в кадушке засолила, вот из больницы вернется, капусту заквасим. Проживем. Хотя без Тохи-то тяжело ей будет. Хоть и неровная у него судьба, да все ж сын. Царствие ему небесное.

– А соседка ваша знала, куда и зачем сын ее уехал? – спросил Воронов.

– Да куды там, – старик махнул рукой, с сожаленьем посмотрел на стол без бутылки, нацепил на вилку соленый рыжик, отправил в рот, прожевал молча. – Тоха сказал, что дело у него, мечта всей жизни вот-вот сбудется. Аннушка-то обрадовалась, что он работу наконец нашел, да лишнего спрашивать и не стала.

– Что, у вас в поселке с работой плохо? Раз Попов без работы сидел."

"– Да с работой нонче везде невесело. А его чаще не брали, что судимый.

– Судимый? – в деле появлялись новые обстоятельства. – За что? И как давно вернулся?

– Да почитай уж двадцать лет, как вернулся. Дело-то давнее, – старик подцепил еще один гриб. – А за что? За драку. Подрались они, ну он в пылу ссоры себя-то и не помнил. За нож схватился.

– Убил?

– Нет, бог миловал, не допустил такого греха на душу. Ранил только.