Ты моя жена. Настоящая

Да что такое?! Почему он такой реальный?

Я брежу?

С трудом приподнимаюсь и открываю глаза.

И трясу головой. Что за…?!

Это же и правда Любимчик! Живой! И он здесь!

Глава 21. Василиса

— Ты как тут оказался? — Любимчик лижет мне руки, а я чешу ему за ухом, но оглядываюсь по сторонам. Он же не мог сам сюда прийти. Кто впустил его в дом?

Замечаю силуэт в дверном проеме. В комнате все еще темно, но я там точно кто-то стоит! Я вижу его.

Собака сразу же замолкает. Садится рядом и тихонько скулит.

Я встаю с кровати и иду к двери. И фигура делает шаг в комнату.

В полумраке я легко различаю.

— Давид, — вырывается у меня и я не могу отвести от него глаз.

Давид проходит в комнату и подходит совсем близко.

Я с ужасом вижу, что у него перебинтована рука до локтя. А лицо… Что с ним? У него на лице несколько белоснежных пластырей, которые сейчас в свете луны слепят.

Слезы собираются в глазах и, когда я моргаю, первая слезинка уже стекает по щеке.

— Давид, — шепчу я и падаю ему на грудь.

Сильные горячие руки прижимают меня к себе. Он трется колючей щекой о мою скулу.

— Как же я скучал, Василиса, — произносит он. — Ты ждала меня. Знаю, что ждала."

"— Давид, — я уже не сдерживаюсь и реву. Произношу слова сквозь всхлипы. — Давид, ты вернулся. Насовсем? Что с тобой? Что они сделали? Давид, зачем ты? Я так переживала. Давид…

— Ну, тихо-тихо, — чуть усмехается он. — Ты меня добьешь вопросами. Все хорошо же. Я вернулся. И даже не надейся, что тебе получится избежать наказания за свои проступки.

Я вытираю слезы и улыбаюсь.

Давид. Все такой же.

— Ну? Как ты тут без меня? Опять мне придется разгребать за тобой? — все также с улыбкой произносит Давид. — А то мне же скучно будет. Да, Василиса? Что еще ты успела натворить, пока меня не было?

— Ну, хватит, — легонько бью его по груди кулачком и он сгибается. Начинает кашлять. — Ой, Давид! Прости!

Какая же я дура! У него же рука перевязана!

— Прости! Давид. Все нормально? Скажи мне! Прости меня.

Он вдруг резко выпрямляется и опять на его лице ухмылка.

— Беспокоишься?

— Ну зачем ты? — обижаюсь я. — Я и так себе места не находила. Знаешь, как тяжело было… — осекаюсь. — Прости. Это не мне было тяжело, а тебе. Прости.

Провожу руками по его скулам, стараясь не задевать пластыри.

Давид перехватывает мою ладонь и подносит к своим губам.

Закрывает глаза, сильнее сжимает руку.

— Давид? Что? Тебе плохо?

— Голова еще кружится, — слабым голосом говорит он.

Я веду его к кровати.

— Ляг со мной, — просит он.

И я ложусь рядом. Давид прижимается к моей спине своей грудью. Обнимает за талию.

Мы так и лежим в полутьме. Сквозь жалюзи проглядывает свет луны.

— Давид, — шепчу я, гладя его по руке, — ты расскажешь мне?

— Что? — его дыхание обжигает кожу на спине. Мурашки пробегают по всему телу.