Украденная невинность, или Право первой ночи

Волдыри увеличивались, краснели, наполняясь изнутри кровью. Некоторые полопались и, скорее всего, источали жуткую вонь. Вернулось бы обоняние, то сказал бы точнее. Возможно, раньше учуял бы смертельную ловушку.

— Хорс! — заорал во весь голос и, смахнув травы и колбы со стола, уложил на него Эмилию.

Профессор вбежал в комнату и оторопел, увидев девушку. Из рук его выпала книга. Глаза наполнились ужасом. Я выдернул его из шока, рявкнув:

— Противоядие, быстро!

— Не поможет.

— Хорс, дай противоядие! — сильнее взбесился я.

— У меня нет такого сильного антидота, — приблизился к столу дэ Мьюви. — Тот, кто создавал ловушку…

Я бросился к тайнику Хорса. Легко открыв его, так как знал код, достал из резной шкатулки недавнее редкое приобретение и протянул его профессору.

— Гортензия, — воодушевился он, будто только вспомнил об этом цветке."

"Он схватил засохшее растение, побежал к холодильной камере, достал оттуда несколько колб. В небольшую миску полетели разные ингредиенты. Хорс даже не взвешивал их. Шептал что-то себе под нос, отмерял на щепоть, параллельно вливал в каждое составляющее магию, разламывал корешки, посыпал заготовкой порошка.

— Быстрее, — его манипуляции казались слишком долгими.

Да, дэ Мьюви делал зелье в ускоренном режиме, однако мне не хватало терпения. Дыхание Эмилии становилось все тише. Ресницы больше не трепетали, а кожа уже полностью покрылась волдырями, увеличивая мои опасения на худший исход.

— Готово, — бросился к столу Хорс и оттеснил меня.

Его пальцы, смоченные в черной только что приготовленной жидкости, легли на шею девушки. Там начало стремительно происходить исцеление.

Профессор довольно хмыкнул, отставил миску в сторону и резким движением разорвал ворот платья. Хорс быстро смазал кожу, чтобы антидот быстрее добрался к сердцу. Начал осторожно дотрагиваться до волдырей, чтобы те случайно не лопнули.

— Поможешь?

— Да, — будто очнувшись, отозвался я и тут же принялся за работу.

Постепенно Эмилии становилось лучше. Дыхание вскоре выровнялось. Сердцебиение теперь различалось отчетливее, что не могло не радовать. Я и сам почувствовал облегчение, ведь не дал произойти худшему, успел вовремя и даже вспомнил о редком цветке, по счастливой случайности созданной самой же первокурсницей.

— На что она напоролась? — спросил Хорс, когда состояние девушки уже не было критичным.

— Ловушка, — коротко ответил я, кропотливо промазывая каждый упущенный поврежденный участок.

— В стенах академии? Иллар, если кто-то из студентов сделал такое, то нужно немедленно рассказать об этом ректору. Нельзя спускать с рук жестокие смертельно опасные шутки. Эти выходки перешли всякие границы.

— Студенту такое не по силам, — хмурясь, покачал я головой.