Великан

Руки мамы дрожат, когда она подносит к моим губам пластиковый стаканчик. Приподнимаю голову и пью. Жадно, разом все, что она мне дает.

— Еще.

— Ты горе мое, - плачет мама, когда я, наконец, напился. - Больше никаких жить отдельно. После выписки сразу домой. Мы с отцом…

— Вы с отцом большие молодцы, - улыбаюсь ей растрескавшимися губами. - Но обратно я не вернусь, прости.

— Но почему? С кем ты связался? Что случилось? Почему не хочешь жить дома? Мы что-то не так сделали?

Как много вопросов на мою несчастную гудящую голову.

— Ничего особенного не случилось. – Сам выбираю вопрос, на который буду отвечать.

Ну, как отвечать, немного отбрехаться. Не хочу рассказывать ей, с чего все началось. Знаю, что не поймет и не оценит. Да и не нужна мне чья-либо оценка. Тогда, зимой, поступил так, как считал нужным. И знал, что могу огрести в ответку. Вот и огреб. - Просто оказался в плохое время в плохом месте. Что со мной? Что-то серьезное?

Не могу пока осмотреть себя - тяжело даже просто приподниматься. Сил нет никаких. Такое ощущение, что не ел минимум неделю. Еще и голова кружится. И челюсть – каждое слово дается с большим трудом, но это и понятно, наполучал я по ней достаточно.

— У тебя серьезный перелом правой руки, - губы мамы снова дрожат, но она все же собирается с духом, выдыхает и продолжает. – Сотрясение головного мозга, многочисленные ушибы и ссадины. Слава богу, внутренние органы не пострадали. Стасик, ну, как так? Что ты там забыл?

— Просто шел домой. Я ни с чем не связался и никуда не влип, если ты об этом. Просто не повезло. Но это тоже опыт, - улыбаюсь ей. - Не самый приятный, спорить не буду, но опыт. Надолго я здесь?

— И ты так просто об этом говоришь? – удивляется мама и какое-то время молчит, видимо, ожидая моего пояснения, но его нет.

- Пока не поправишься! – все же отвечает. Ее голос становится серьезным и непреклонным. - Мы с отцом будем дежурить по очереди.

— Это ни к чему. Ты же видишь - все в порядке. Самое страшное позади. Теперь только поправиться осталось.

— Ты совсем себя не бережешь! Так хоть о нас с отцом подумай! Мы еще внуков хотим понянчить.

А вот переход на ожидаемых внуков – последний аргумент. И вступает он в дело, когда все иные уже исчерпаны.

Я понимаю, что она сейчас не в себе.

Понимаю, что очень переживает, наверняка на одних таблетках живет. И мне очень стыдно, что заставляю ее испытывать всю эту боль.

— Все будет хорошо, - говорю ей, стараясь, чтобы голос звучал по-доброму и уверенно. - Люди иногда дерутся. Так бывает. Тем более пацаны. Это нормально.

— Но не так же жестоко!

— Я жив - это главное. Правда?

Она кивает, но, само собой, я ее не переубедил.

Первые дни в больнице - самые трудные. Встаю я уже к вечеру, но хожу все равно очень мало, только до туалета и обратно.