Великан

Дурак, наивный идиот!

Понимал же, что ничего подобного случиться не может. Был уверен. И все равно шел за ней, точно крыса за звуками волшебной дудочки.

Ее довольное лицо до сих пор стоит у меня перед глазами. Мне глубоко плевать на остальных, на их гогот и искаженные хохотом рожи, плевать даже на то, что они наснимали на свои телефоны. Наш мир слишком велик и слишком быстро двигается, чтобы память о позоре одного толстяка надолго поселилась в соцтесях и пабликах. А видосы со мной там наверняка окажутся. Но пройдет несколько дней - и будут новые видосы, с другим позором от других людей.

А электронное комьюнити будет хавать и хавать, вбирая в себя все больше пустой бесцельной информации.

Почему она так сделала? Какая-то месть? Но за что? Уж ей я точно ничего плохого не сделал. Пошла на поводу у Платона? Все равно не очень понятно. Она же целовала меня. Пусть далеко не так страстно, как самого Платонова, но ведь целовала. Или ей все равно, с кем целоваться? Действительно актриса – на отлично сыграла свою роль, как в настоящей пьесе. И, несмотря на весь мой негатив в ее сторону, вынужден признать, что поддался на развод, как ребенок.

Если бы думал головой, а не… гормонами, сразу бы заподозрил неладное.

Но что теперь об этом?

В любом случае, я еще долго буду задаваться всеми этими вопросами и сомнениями, размазывая их по собственной раздавленной самооценке - и все равно никогда не получу ответов.

Снова улыбаюсь сам себе, вернее, криво ухмыляюсь. Что она там говорила? Хочет стать переводчиком? Нет, ей прямая дорога в актрисы. Вот уж где бы весь талант раскрылся.

— Сука!

Сплевываю себе под ноги. Как бы так – раз, и освободить голову от тяготящих мыслей? Что для этого делаю взрослые? Вопрос, который не требует ответа: алкоголь.

Может и мне поможет? У отца точно на всякий случай хранится несколько бутылок водки и вина – на случай внезапных гостей и на черный день. В особенности это касается водки, которой он иногда расплачивается на даче с местными забулдыгами, когда надо сделать что-то простое, но тяжелое, вроде рытья фундамента.

Но у отца я точно не буду ничего брать. Купить?

В голове рождается и начинает медленно проясняться образ меня самого – пьяного, рыдающего в подушку, а вокруг валяются недоеденные куски пиццы, пустые промасленные коробки, упаковки от картошки-фри, смятые пластиковые стаканчики.

Ну уж нет, не настолько я опустился. Наверное… Да и не смогу напиться, когда рядом родители.

Возле соседнего подъезда останавливается такси.

Ну вот, утро перестает быть одиноким и саможалетельным. Надо идти домой, хотя совсем не хочется. Это же придется улыбаться и делать вид, что все прошло отлично. Отец, наверное, уже вернулся - и сейчас как раз завтракает перед тем, как лечь спать.