Великан

Тем более не умею их утешать или поддерживать. Можно наговорить целую тысячу пустых слов - и они ничего не будут значить, никак не затронут человека. А можно обойтись всего несколькими - и они обязательно найдут дорогу в чужую душу. Я из тех, кто не может найти даже несколько пустых, кто в принципе неуютно себя чувствует рядом с теми, у кого какие-то проблемы.

Но сейчас просто взять чемоданы и выйти - выше моих сил. Что-то здесь не так. Не уверен, что хочу и, главное, смогу разобраться в происходящем, но как тут сделаешь вид, что ничего не замечаешь?

Только теперь обращаю внимание, что в руках у Валентины Владимировны что-то есть.

Маленькое светлое пятнышко. Фотография?

Теребит ее, перебирает в узловатых пальцах, сама, кажется, не замечая этого.

— Можно? - поддавшись импульсу, шагаю к ней.

Она вздрагивает, явно вырванная из собственных мыслей,

— А? - фотография падает из ее пальцев, залетает под одежный шкаф. - Совсем безрукая стала, - сокрушается Валентина Владимировна и пытается встать на колени, чтобы достать пропажу, но я успеваю ее остановить.

— Я достану!

С моей комплекцией, конечно, корячиться в небольшой прихожей - тот еще изврат.

Но, в любом случае, мне это сделать куда проще, чем ей, с больными суставами. Подсвечивая себе фонариком от телефона, заглядываю под шкаф. Ага, ничего сложного - просунуть руку… хрен там было. Жрать надо меньше! Оборачиваюсь и осматриваюсь в поисках чего-то длинного и тонкого. Ложка для обуви - самое то. Через несколько секунд фотография у меня в руке.

Стряхиваю с нее пыль, успеваю мельком рассмотреть и протягиваю старушке.

— Спасибо тебе! - Тут же прижимает ее к груди.

И вот теперь оказывается не в силах сдержать слезы.

Успеваю подхватить ее за плечи, поддержать, так как ноги у Валентины Владимировны подкашиваются - и она медленно оседает на стул.

Слезы текут ручьями, падают на пол.

Все это какая-то долбанная фантасмагория. Не разуваясь, иду на кухню. Тут, ожидаемо, тоже пусто. Даже потихоньку в холодильник заглядываю - голые полки. Но в ящике над раковиной пара старых чашек все же есть. Беру одну, наливаю в нее из-под крана холодную воду, иду обратно в прихожую.

Валентина Владимировна безропотно принимает чашку, делает большой глоток.

Сидит какое-то время молча, потом поднимает на меня голову.

— Совсем головой плохая стала, - несмело улыбается. - Ты уж не держи на старуху зла. Сейчас, минутку посижу и пойдем.

— У вас что-то случилось? - все же задаю не дающий мне покоя вопрос. Скажет, что все нормально - не буду лезть дальше. В конце концов, я вообще не тот человек, который располагает к откровенным беседам.

Поначалу мне кажется, что ответа я так и не дождусь, даже снова поворачиваюсь к чемоданам. Ну и ладно, я здесь только в качестве грузчика.