Великан

Легко ругать этих придурков, сидя у себя дома, легко придумывать, как бы я мог отомстить им, если бы у меня была какая-нибудь суперсила. Легко самому себе давать обещание, что уж в следующий раз точно дам им отпор. По крайней мере, попытаюсь, чего бы мне это ни стоило. Легко быть крутым парнем в собственных фантазиях.

Трудно не быть говном в реальном мире, когда собственное сердце бьется уже где-то у самого горла, напрочь перекрывая в легкие доступ кислорода.

Удар прилетает в район солнечного сплетения. Резко выдыхаю, почти выплевываю из легких скомканный воздух.

Кто-то сзади бьет по ногам, под самые колени. Опрокидываюсь, широко раскинув по пути руки. Задеваю кого-то - и слышу в ответ злобную ругань, но даже слов не могу разобрать, так как даже не успеваю грохнуться наземь, как мир окрашивается кровью и наполняется болью. Скукоживаюсь, стараюсь прикрыть голову руками, но пацаны бьют ногами, пинают с остервенением безумной ярости. Слишком долго ждали расправы. И теперь, дорвавшись до свежей крови, явно намереваются превратить меня в кусок хныкающего мяса.

Раньше я действительно просил о пощаде, плакал и пускал слюни, даже как-то норовил ухватить за ноги, прижаться.

Отвратительное зрелище - поступки не человека, но безвольного членистоногого. И каждый раз потом я ненавидел себя за слабость.

Не знаю, что случилось теперь. Их удары впиваются в тело, взрывают внутри острые очаги боли, кажется, что-то хрустнуло в правой руке, а в лицо дважды прилетело так, что перед глазами все плывет в мутной пелене.

«Зубы…» - мелькает в раскалывающейся голове глупая мысль.

Я только неделю назад был у зубного, лечение у которого стоило моим родителям изрядную сумму.

Будет очень жаль так глупо все просрать.

Не знаю, сколько длится избиение. Я теряю сознание и вновь выплываю на поверхность, где нет людей, а остались только озверевшие скоты. Харкаю кровью, чувствую, как в груди что-то булькает. Почти ничего не вижу – лишь размытые образы, завывающие в экстазе тени. Вроде бы пытаюсь ползти, но не уверен, что удается преодолеть хотя бы несколько сантиметров. Возможно, это лишь попытки моего сознания таким образом подкинуть мне мысль, что я не просто валялся бессловесным кулем, а что-то пытался сделать.

Пусть даже и сбежать. Если это так можно назвать.

Все заканчивается резко. Шорох наверху, короткие окрики, быстрый топот удаляющихся ног. И тишина. Долгая, невыносимо гудящая тишина. Я больше не пытаюсь ползти, не закрываюсь руками, вообще не двигаюсь. Просто лежу и хочу снова потерять сознание - на этот раз чтобы надолго. В идеале, чтобы, когда очнусь, весь этот гребаный день остался далеко позади, а тело перестало болеть.

Но сознание не делает мне такого подарка.