Власть Варяга

К ним подкатывали машины, и мужчины, не вылезая из салонов, заводили нехитрый разговор. Вот у одной из машин дверца открылась, и две девушки радостно порхнули внутрь салона. Похоже, что сговорились в цене. Четверо других, стоящих рядом, с тоской проводили взглядом отъезжающую машину. Подъехала старенькая «Вольво», приветливо осветив стоящих на обочине красоток. Две из них подошли к автомобилю, бережно притершемуся к обочине. О чем-то негромко переговорив, девушки разочарованно отошли на прежнее место, а «Вольво» лихо подрулила к другой группе девушек, неподалеку.

Очевидно, просто не сошлись в цене. Но водитель, похоже, надежды не терял. Благо, что подобного товара здесь предостаточно, так что вполне реально сторговаться совсем недорого.

Обычная работа, здесь никто не задирает ног, не показывает обнаженных прелестей. Если приглянулась — забирай, если не устраивает — проезжай дальше! Проституция — вещь очень демократичная.

Неожиданно в одной из групп девушек Ростовский заметил Ладу. Впечатление было такое, что он зашел в очень холодную воду да так и остался в ней, скончавшись на время.

Ростовский подошел поближе. В это самое время девушка, повернувшись к нему, вышла из тени. Ростовский будто бы воскрес — это была не Лада. Обознался! Вот ведь как бывает. Одежда-то ее.

Заметив внимание мужчины, девушка кокетливо улыбнулась и сделала шаг ему навстречу.

Ростовский сделал вид, что не заметил ее настойчивого призыва, и благоразумно свернул в сторону.

Ночной город жил по своим законам, и вряд ли в них можно было что-то изменить.

Около бара стояла небольшая группа молодых людей, о чем-то громко разговаривающих.

Энергично размахивая руками, они привлекали к себе внимание прохожих. Кавказцы! Лишь они одни могли вести себя столь нескромно. Прохожие, проходя мимо, старались не смотреть в их сторону, а некоторые и вовсе переходили на другую сторону улицы.

В одном из парней Ростовский узнал Резвана. Сутенер стоял в центре группы и что-то живо рассказывал землякам. Судя по их веселой реакции, история была занимательной, и они жизнерадостными жеребчиками гоготали едва ли не над каждым его словом.

Прятаться Илья не стал, наоборот, встал едва ли не напротив и, освещенный неоновой лампой, был виден чуть ли не с начала улицы. Резвану нужно было только немного повернуть голову, чтобы встретить его ненавидящий взгляд.