Власть Варяга

Илья Ростовский до боли сжал кулаки и издал глухой стон. В центре толпы он разглядел себя, двадцатипятилетней давности.

Внизу гулко хлопнула входная дверь, и Ростовский услышал тяжелую поступь. Илья стоял спиной к поднимающемуся и слышал его короткое неровное дыхание. Ростовский со злорадством подумал о том, как его крупное лицо покрывается обильным потом, и о том, что сейчас Шурков наверняка прикладывает к влажной шее платок. Ростовский развернулся в тот самый момент, когда Шурков поднялся на площадку. Получилось резковато, даже слишком. Ростовский рассчитывал рассмотреть на его лице если не страх, то хотя бы нечто похожее на настороженность.

Но его встретили абсолютно спокойные глаза.

С минуту Шурков смотрел на Ростовского, как будто бы видел его впервые, после чего небрежно обронил:

— Решил, значит, домой принести? Предусмотрительно. А то я думал, что уже никогда от тебя этих денег не дождусь. Извини, домой я тебя не приглашаю. — Протянув руку, он поторопил: — Ну, чего застыл истуканом? Деньги давай! Двадцать штук, кажется. Мне сегодня не до разговоров. Хочется принять на грудь, да и на бок завалиться.

Ростовский сделал вид, что потянулся к карману, а потом неожиданно спросил:

— Да, я хотел тебя спросить, а зачем тебе столько денег-то?

— Ах вот оно как… Интересный разговор получается. Значит, уже на «ты» перешел. Ну-ну… А деньги мне нужны для того, мой разлюбезный, чтобы детям колбаску купить, — просто сообщил Валерий Алексеевич. — Любят они ее, понимаешь. А я-то сам сальцо предпочитаю.

— А дурно не станет? — серьезно посочувствовал Ростовский."

"Валерий Алексеевич внимательно проследил за ладонью Ростовского — пальцы, не дотянувшись до кармана всего лишь несколько сантиметров, вдруг уперлись в бедро.

Шурков поднял глаза на Ростовского и неприязненно скривился:

— Странный у нас с тобой разговор получается. Вижу, что денег ты мне давать не собираешься. Так зачем пришел?

— Вот мы подошли к главному. Ты знаешь такую девушку Ладу?

Шурков удивленно заморгал:

— Что-то я не въезжаю, при чем здесь эта шлюшка? Постой-постой, кажется, я начинаю кое-что понимать. А это случайно не к тебе она ушла? — Илья Ростовский молчал. — Ну, надо же, как бывает, — весело воскликнул Валерий Алексеевич, хлопнув себя ладонями по бокам, — одну и ту же бабу драли! Смех-то! Я, значит, ее во время рабочего дня того, а тебе, значит, вечером перепадало! Вот, стало быть, ради кого она бросила карьеру путаны! Если бы ты только знал, какие ей деньги предлагали.

Ну, чего ты молчишь? Рассказал бы, как ты с ней? Как она предпочитает? Она такая искусница, что даже у столетнего старика стояк вызовет. И погладит, где надо, и полижет, что требуется, и потрется там, где следует, — вдохновенно говорил Шурков.