Власть Варяга

— Плохо, видно, себя вел, вот поэтому и обидел, — беззлобно огрызнулся Ростовский.

— Ай, нехорошо ты говоришь. Нам с тобой дружить надо, а ты слова такие произносишь. Как бы потом жалеть не пришлось о сказанном.

— Жалеть, говоришь? — переспросил Илья. Его улыбка стала злой. — Это ты меня попугать, что ли, решил, мне так надо это понимать, сутер ты жалкий?!

Илья брезгливо поморщился. С минуту Резван молчал, как бы переваривая услышанное, а потом сказал с расстановкой, четко выговаривая каждое слово:"

"— А ты думаешь, если я сутер, так меня и обидеть можно? Думаешь, что за мной никто не стоит? Как бы тебе кровью умываться не пришлось.

— Похвально, вот мы уже и о крови заговорили, — заметил Ростовский. — Ты Ладу продавал? — резко спросил он.

— Что за баба эта Лада! — искренне изумился Резван, на секунду позабыв об оскорблении. — Такое впечатление, что по ней вся Москва сохнет!

— Деньги за нее получал? — бесстрастно продолжал спрашивать Ростовский.

— Послушай, а кто ты такой?! — небрежно взмахнул рукой сутенер. — Ты мне что, судья, что ли, да? Ну, получил деньги, и что с того?

— Расписку писал, что позабудешь о ней?

— А тебе-то что за дело?

— Так вот, мразь! Я и есть тот человек, который ее выкупил! — зло проговорил Ростовский.

 — Вот она, твоя расписка! — он взмахнул листком бумаги.

Мугаметов непонимающе захлопал глазами, он переваривал смысл сказанного, и когда наконец он до него дошел, сутенер протянул, растягивая слова:

— Ах вот оно что… Только ведь она тебе больше не принадлежит.

— А вот здесь ты ошибаешься, — жестко проговорил Ростовский, взмахнув рукой.

Пружина инерционного кинжала зловеще щелкнула, и выброшенный клинок безжалостно разорвал пах сутенера.

Резван дернулся и невольно сложился пополам, прикрывая рану рукой.

— Кажется, у тебя неприятности? — посочувствовал Ростовский. — Ладно, не буду тебе мешать. Собственно, это не мое дело. — И сунув в карман рукоять ножа, он неторопливым шагом направился к машине. — Ах, извини, чуть не забыл, — рассеянно произнес он. — День вчера был непростой, суматошный какой-то, всего и не упомнишь! — Он сунул руку в карман и вытащил из него лист бумаги. — А вот это твоя расписка. Жри, мразь, — порвав бумагу на клочки, он с силой запихнул ее в открытый рот сутенера.

 — Плохо переваривается? — искренне посочувствовал Илья. — Ну, ничего, сейчас я тебе помогу. — Он извлек пистолет с глушителем.

* * *Пошел второй месяц, как Чертанов был не один. Впрочем, он и раньше не был одинок, и порог его холостяцкой квартиры перешагивали самые разные девушки, с которыми он умудрялся знакомиться всюду: на остановках, в метро, на улице, в транспорте и даже по объявлениям. Но всякий раз это был проходной вариант, так сказать, на ночь.