Власть Варяга

Но ты же его знаешь, Резван только кипятится. Наговорить может все, что угодно, а дальше слов дело никогда не заходит. А потом, он ведь к тебе лучше всех относится, говорят, что у вас с ним даже роман был. Верно?

Лада нахмурилась:

— Не твое дело!

Это было правдой. В отличие от большинства сутенеров Резван своих девочек не обижал, считая их едва ли не главным своим достоянием. Собственно, так оно и было в действительности.

Именно на заработанные ими деньги он купил себе новенький «Форд» и квартиру в Москве. Пускай она была не очень большой и не в самом престижном районе, но зато своя! Не нужно было снимать угол, ютиться у земляков, которые любили жить целыми колониями.

Можно было спокойно отдохнуть, а то и привести к себе понравившуюся девочку.

Правда, он злоупотреблял, так сказать, своим служебным положением и мог всегда поиметь понравившуюся ему проститутку (и попробуй откажи ему!), но подобное поведение всегда можно было списать на издержки профессии.

Во всем остальном он был неплохой парень, и Лада могла вспомнить несколько случаев, когда Резван с ножом в руках вызволял девочек, попавших в руки беспредельщиков.

А таких хватало! Однажды он на ее глазах до полусмерти избил клиента, не пожелавшего расплатиться за полученное удовольствие.

Год назад исчезли две девочки, подшефные Резвана. Как это ни странно, но сутенер по этому поводу не проявил ни малейшего беспокойства. Что все-таки не было на него похоже, и тогда прошел слушок о том, что именно Мугаметов причастен к их исчезновению. Возможно, эти разговоры имели под собой основание, — когда девочки оттаяли по весне на опушке у одной из дорог, он не пришел на их похороны. Такое поведение, по мнению Лады, служило косвенным доказательством его вины.

Наверняка девочки стали проявлять самостоятельность, и он решил наказать их. Многие девушки побаивались Резвана и считали, что он способен жестко наказать ослушавшуюся проститутку. Но такие действия можно было считать крайней мерой. Его земляки действовали не в пример жестче — наказание они устраивали прилюдно, чтобы ни одной из девушек не пришло желание возроптать. А некоторые из них с изуверской мстительностью расписывали ножом девичьи лица.

Подобное наказание можно было воспринимать почти как физическое уничтожение.

Ни один приличный клиент уже не желал иметь дело с изуродованной проституткой. После такого «подарка», как правило, следовало стремительное падение. Изуродованным девушкам оставалось только стоять на трассе или идти на вокзал, делать минет случайным прохожим за пятьдесят рублей где-нибудь в дальнем тупичке подземного перехода.

Лиля не уходила и продолжала таращиться на подругу. С недавних пор Лада в присутствии Лильки стала чувствовать себя чертовски стеснительно.