Владыка морей ч.2 (СИ)

Самослав бурчал про себя, крутя в пальцах то одно изделие, то другое.

— Вот, Мейсенский фарфор — звучит красиво. А этот какой — Мишновский? Тьфу! И название какое-то гадостное! Хоть город переименовывай. Кстати! А кто, собственно, мне может запретить…

Китаец стоял недвижим, словно статуя, а его лицо не выражало вообще ничего, похожее на какую-то экзотическую маску.

— Предлагаю тебе те же условия, что и остальным княжеским компаньонам, — сказал князь, легонько щелкая ногтем по краю чашки. Раздался чистый протяжный звук. — Десятая доля от чистой прибыли. Ты станешь очень богат, почтенный Ли Бань. И ты передашь свое богатство детям.

— Мне говорить купец, но я не верить, господин, — с непроницаемым лицом ответил китаец. — Я хорошо жить дома. Мне незачем быть уезжать. Они украсть моих внуков, чтобы я поехать сюда. Меня привезти, как раб.

— Ты свободный человек, Ли Бань. Я могу вернуть тебя назад, — усмехнулся Самослав. — Я дам тебе сто золотых и оплачу места в караване до самого порога твоего дома. Ты научишь за год своему мастерству трех человек, и я сделаю богатыми их вместо тебя. Выбирай!

— Назад? — задумался китаец. — Мы ехать сюда почти год. Не хотеть. Степь война. Тюрки резать друг друга. Тоба резать тюрки. Согдов резать и тот и другой. Опасно. Я оставаться тут.

— Тогда иди, Ли Бань, — кивнул ему Самослав. — Ты будешь благословлять тот день, когда принял это решение."

"Китаец склонился почти до земли и задом выкатился из княжеских покоев, пугливо поглядывая на повелителя этих земель. Он так и не поверил в то, что произошло. Разве великие разговаривают вот так вот запросто с простым ремесленником? Разве великие делают их своими компаньонами? Великие либо воюют с врагами на поле боя, либо воюют с такими же великими тайно, пытаясь превозмочь их хитростью и изощренными интригами. Простые люди — пыль у них под ногами. Или этот человек не так велик, как о нем говорят люди? Нет, это не так, ван Само почти что бог в своих землях. Наверное, он, Ли Бань, что-то еще не понимает в этой жизни. Или она, эта самая жизнь, здесь устроена совсем иначе, чем в Поднебесной. Что ж, он попробует. В конце концов, он не раб, и у него всегда есть выбор.

Китаец ушел, а Самослав позвонил в колокольчик. Сегодня был напряженный день. Впрочем, дни были такими всегда, когда он жил в Братиславе. За месяцы его отсутствия накапливались горы вопросов, которые никто, кроме него, решить не мог. Точнее, никому не позволялось их решать. И тот вопрос, который будет обсуждаться сейчас, тоже решить никто не мог. Ведь он касался судьбы миллионов людей.

— Боярина Звонимира позовите! — сказал он, и гладкая, блестящая в последних лучах закатного солнца лысина секретаря склонилась в понимании.