Владыка морей ч.2 (СИ)

Все это слилось в страшный гул, из которого едва можно было вычленить отдельные звуки и команды. Сотники свистом серебряных дудок меняли уставших бойцов в первом ряду, не давай сбавить темп боя. И вот уже кое-где в ход пошли мечи и длинные саксы, а строй легионеров превратился в стену прямоугольных щитов, над которыми блестели глаза. Древний, как мир, обычай, выработанный десятками поколений воинов. Щит висит на вытянутой вниз руке. Он плотно упирается в левое плечо и голень. Чуть ослабь стойку, позволь щиту болтаться, и все! Первый же удар выбьет передние зубы. Низко опущенный шлем дает врагу поле для атаки шириной в три пальца над краем щита. Пойди еще попади в эту щель. Зато воины, измотанные месяцами тренировок, разили врага, словно какой-то огромный механизм. Парируешь удар одного воина, а бьешь в открытый бок или подмышку врага, стоявшего справа. Не отбить этот подлый удар, и длинный сакс оказался куда как хорош для такой битвы. Ну а в тесной давке и вовсе копье ни к чему. Не поднять его."

"Первый натиск схлынул, оставив в пыли десятки тел. Сотни ушли в лагерь, или их понесли туда. Они были ранены и больше не могли сражаться. Остальное войско выстроилось вновь, сомкнув ряды. Арабы встали по племенам и родам. Отец рядом с сыном, а брат с братом. Потому-то они и не показывали страха. Как можно опозорить себя перед людьми, с которыми тебе потом жить?

Гигантский квадрат стоял недвижим, и даже удар арабской конницы в тыл, который обычно действовал неотвратимо, словно молния, не достиг цели. Фронт позади ничем не отличался от того, что был спереди. Воины выстроили фулкон, подняв щиты в два этажа, а к месту прорыва устремились пикинеры, ждавшие своего часа в центре каре.

— Порядок бьет класс, — негромко произнес Святослав. — Так говорил отец. Видят боги, он прав. Он был прав во всем! А я-то думал, что война — это кураж и удаль! Какой же я был дурак!

— Государь! — к нему подскакал Айсын. — Конница готова. На левом фланге арабов изрядно размяли. Дозволь выпустить всадников!

— Подожди! — сказал Святослав, к которому подбежал вестовой и доложил остановку из той части, где ударила арабская конница. — Пусть увязнут покрепче.

Неожиданного удара не получилось. Обходной маневр, атака с тыла, рвущая тонкую нить строя и вселяющая панику… То, что всегда приносило арабам победу, в этот раз не сработало, разбившись о щетинистого ежа пехотного каре. Туда, где строй словенского войска опасно прогибался, немедленно посылалось подкрепление, а лучники начинали бить через головы собственных солдат. Каре стояло, как каменное. Его попробовали на зуб со всех сторон, атакуя то пехотой, то конницей, то попросту заливая тучей стрел.