Волчий лог

Она вообще работать не будет… Моих денег и на нее, и на Никитку с избытком хватит, на любой каприз, на любую прихоть. Только бы…

— Скорее всего, пули чем-то обработали. Я взял кровь, скоро узнаем, что там за дрянь.

Не знаю этого мужика. Кто такой? Откуда здесь взялся?

— Но ты ведь ему поможешь?

Инга… Чего она боится? Голос звенит, как всегда, когда она волнуется.

— Пока трудно сказать. Подождем результатов.

Жужжит… Шум какой-то… Неужели вертушка? «Рябов, слышишь? За нами прилетели!»

— Сер-код, как я и думал. Если его не вывести, он никогда не сможет оборачиваться.

Опять этот левый мужик… «Эй, мужик, ты-то откуда взялся? Гражданским тут нельзя».

— Так сделай что-нибудь! Чего ты ждешь?

Инга… Что с ней случилось? Почему она нервничает?

— Ты же видишь, как ему плохо!

Плохо. Это правда. Очень плохо. И с каждым днем все хуже… А в глазах Инги только презрение и ненависть…

— Я ввел сыворотку. Если повезет, он выкарабкается.

— Если повезет?!

Черт, почему Инга плачет? Она никогда не плачет. Как там она любит повторять? «Волчицы не плачут…»

— Чем еще можно помочь?

О, братец о ком-то беспокоится?

— Пока ничем. Нужно набраться терпения и ждать. Надеюсь, он справится.

— Много побочек?

— Да.

— Если полчаса продержится, значит, выживет.

Жарко… Пот заливает глаза. Дышать нечем. Раскаленная пустыня везде, даже внутри. Выжигает легкие, плавит мозг… Нужно дойти. С ним Рябов и Инга. Он справится, как всегда справлялся. Доставит всех на базу. А потом… Зачем ему на базу? Где он?

— Держи, Егор! Сильный, зараза, вырывается. Инга, сунь ему гребень, пока он все зубы не раскрошил! Вот так…

Небо и песок поменялись местами. Он упал? Надо ползти, выбираться из этой чертовой пустыни… Выбираться…

— Стас, ты меня слышишь? Держись! Мы тебя вытащим!

Вытащат? Обычно я всех вытаскиваю… Рябов, мы почти дошли… Видишь, там база?

— Брягинцев, только попробуй сдаться! Я тебя прибью!

Инга… Откуда здесь Инга? А в голосе слезы слышатся. И злость… Она снова на меня злится…

— Стас!

Дошли. Все, Рябов. Теперь мы дома. Все будет хорошо.

Инга

— Стас!

Я трясла затихшего Брягинцева, не замечая бегущих по щекам слез. Из открытого окна дул ледяной ветер, но я не чувствовала холода. Смотрела на лежащего на полу Стаса и не могла поверить, что все кончено. Господи, только не с ним! Только не с нами…

— Давай, твою мать, открывай глаза! — шептала, почти не понимая, что произносят мои губы. — Ты не можешь вот так уйти!

Тревога, что еще недавно ныла, как больной зуб, превратилась в глухое отчаяние. Я не хотела мириться с тем, что случилось. Не могла поверить, что опоздала.