Волчий лог

Когда в доме бывали гости, и его спрашивали, кем он хочет быть, Стас отвечал, что будет ученым, как папа. Взрослые одобрительно кивали головами, а отец едва заметно усмехался в усы и похлопывал его по плечу. Гордился.

В большой четырехкомнатной квартире у Стаса была своя отдельная спальня. Со стен смотрели лица любимых хоккеистов, большой письменный стол казался почти таким же, как в папином кабинете, и Стасу нравилось это сходство, льстило, что отец считает его взрослым и общается с ним на равных. И даже свою счастливую ручку подарил, с золотым колпачком. «Держи, наследник, — сказал тогда папа. — На память».

Это уже потом он понял, что отец так прощался, а тогда от радости чуть не лопнул. Еще бы! Он на эту ручку несколько лет облизывался, так она ему нравилась.

А потом отец уехал в очередную командировку и не вернулся. И мама, пряча заплаканные глаза, сказала, что у него другая семья. Там, в их старом городе.

Как же он злился! Как ненавидел предавшего их отца! Ненавидел с такой же силой, с какой еще недавно боготворил.

Крушил все вокруг, изрезал любимый стол перочинным ножом, сломал и растоптал заветную ручку, выкинул все, что дарил ему отец… А потом успокоился и разом вычеркнул его из своей жизни. И матери запретил о нем говорить.

«Ушел — и пусть, — твердо сказал он. — И без него проживем. Не нужны нам предатели».

Мама снова разволновалась, расплакалась, потянулась за каплями.

«Нельзя так, сынок, он ведь твой отец, — попыталась урезонить она Стаса. — Не руби сгоряча».

Но он ничего не хотел слушать.

«Для меня его больше не существует», — резко сказал он маме.

Та только головой покачала, но промолчала, не стала его больше переубеждать. А вечером ее увезла «Скорая».

«Очень изношенное сердце, — услышал он из разговора врачей. — Чудо будет, если выкарабкается».

Выкарабкивалась мама долго. Почти два месяца Стас разрывался между школой, домом и больницей, сам покупал продукты, готовил еду, старался все успеть.

Наверное, именно тогда он и изменился. Веселый беззаботный мальчишка исчез, а на его место пришел неулыбчивый незнакомец с волчьим оскалом и взглядом исподлобья. Этот незнакомец был взрослее и изворотливее прежнего Стаса. Он умел выискивать продукты подешевле, ловко торговался, знал цену деньгам и мог рассчитать, насколько хватит сбережений в небольшой шкатулке, что стояла в родительской спальне.

А еще, он стремительно тянулся вверх, взрослел, и та одежда, что совсем недавно была ему впору, теперь трещала по швам.

Мама вернулась домой в конце весны. Май — разудалый и шумный, разукрасил столицу зеленью, умыл теплыми дождями, зашелестел молодой листвой.