Воронцов. Перезагрузка. Книга 6

Глава 8

Не доев свой завтрак, мы с Иваном Дмитриевичем быстро вышли из таверны на утреннюю улицу — город только просыпался, прохожих было мало, по дороге видели, как открываются первые лавки. И другие, так сказать, заведения — в основном это были те, которые требовали предварительной подготовки, у нас бы их называли кафе. А тут — таверна, может быть.

Дойдя до центральной улицы, я заметил следы ночного боя — на брусчатке в разных местах виднелись тёмные пятна. Явно кровь.

— Быстрее, Егор Андреевич, — заметив то, что я слегка приостановился, торопил меня Иван Дмитриевич. — Ему совсем плохо, говорят, до полудня не доживёт.

Я ускорил шаг, пытаясь собраться с мыслями. Ночная стрельба, лазутчики, отравление градоначальника — всё это складывалось в тревожную картину. Город, казавшийся таким спокойным, на поверку оказался местом интриг и тайных операций. Интересно, кому понадобилась смерть градоначальника? Все эти мысли роились в моей голове, пока мы быстрым шагом приближались к резиденции.

— Что известно о симптомах? — спросил я Ивана Дмитриевича, стараясь идти с ним в ногу.

— Сначала были боли, потом жар, бред, — отрывисто бросил он, не сбавляя темпа. — Местные лекари говорят, что зрачки расширены, а пульс то частит, то почти исчезает.

Мы подошли к большому особняку и, начиная со входа на территорию и до самой светлицы, прошли через все посты охраны — их было штук семь. Но никто нас даже не подумал остановить, все только кивали Ивану Дмитриевичу. Видно, его здесь хорошо знали и уважали.

Поднимаясь на второй этаж, я прокручивал в голове возможные сценарии, что нужно было дать в первую очередь, и склонялся к тому, что уголь — это правильный первый шаг. Он должен был абсорбировать остатки яда в желудке, если таковые ещё оставались.

Только вот вся беда в том, что уголь должен быть активированным, а его нужно было бы сделать. Он должен быть с огромной площадью поверхности внутри с массой микроскопических пор — такого у меня под руками не имелось. То, что я помнил — это бы заняло достаточно много времени для его приготовления, а я так понял, что этого времени нет.

Широкая лестница, устланная ковром с затейливым узором, вела на второй этаж особняка. Стены были увешаны портретами — видимо, предыдущих градоначальников или иных важных персон. Они смотрели на нас строго и с некоторым недоумением, словно спрашивая: «Что вы здесь делаете? И как допустили такое в нашем городе?»

Воздух в доме был тяжёлым, наполненным запахами лекарственных трав, уксуса и ещё чего-то неопределённо-медицинского. Судя по всему, местные лекари уже перепробовали всё, что знали, но безрезультатно.

— Кто его обычно лечит? — спросил я на ходу.

— Магистр Фабиан, — ответил Иван Дмитриевич. — Обучался в столице, считается лучшим в городе.