Восточная сказка

"

"- Ты не заболела, Алинька? – настороженно интересуется Герман и на ближайшем светофоре щупает холодной ладонью мой лоб. – Мне кажется, или у тебя температура…

- Мне нельзя болеть, - вздыхаю натужно. – И к четырем нужно быть на работе. Сегодня дежурит эта противная Диана.

- Твой личный враг? – криво усмехается Герман.

- Да, - каюсь я. – Нажила, сама того не подозревая. Она хочет на мое место устроить подружку. Вот и выживает всеми способами. Уже жаловалась Павлу Андреевичу, что я постоянно опаздываю.

- А он?

- Пожал плечами и посоветовал ей не отвлекать его по пустякам.

- Пашка – молоток, наш человек, - чешет затылок Лиманский. – Нужно ему передать привет от Казбека…

Мы подъезжаем к «Империалу» за пятнадцать минут до начала моей смены.

- Посиди со мной, - просит Герман. – Еще полно времени.

- Мне лучше подняться наверх, - шепчу я, не желая уходить. Прислоняясь головой к плечу Лиманского, чувствую, как его губы касаются моего виска. Тянусь к нему с поцелуем. Для меня это в новинку – проявлять инициативу. Но сейчас именно тот самый момент, когда мне важно почувствовать поддержку Германа. Ощутить себя в безопасности…

Легкий стук по стеклу приводит нас в чувство.

- Подожди, там скользко, - велит он, выходя из машины. Ворчит на Софью. Ругает ее за бестактность и невоспитанность. Поспешно открываю дверцу, совершенно не желая, чтобы любимые мною люди поссорились из-за меня. Тут же попадаю в руки к Герману. Замираю лишь на секунду. Прижимаюсь к груди, обтянутой свитером. А сам Лиманский прикрывает меня распахнутыми полами куртки. Прощальный поцелуй. Потом еще один.

Софья по моим расчетам уже должна зайти в здание. Кошусь на крыльцо из-за мощной фигуры Германа. Моя душа стоит около ступенек и о чем-то разговаривает с клиентами.

- Алинка-а! – кричит мне. – Уже без пяти!

- Несносная баба, - недовольно ворчит Герман. Но выпускает меня. – Иди, - шепчет хрипло. – Твой цербер на посту.

Насилу оторвавшись от Германа, спешу вслед за Софьей. А она уже входит в тамбур между двумя стеклянными дверями.

«Наверное, обиделась на меня, - думаю лихорадочно. Угораздило же меня влюбиться в ее врага. - И Герман тоже хорош.

Рывком открываю дверь на себя, а Софья в этот момент делает шаг в сторону. Каблук попадает в решетку. Софья кулем оседает на пол, а я отчетливо слышу хруст кости.

- Герман, - звоню любимому. – Кажется, Софья сломала ногу.

- Поделом, - бурчит в трубку Лиманский. Но буквально через минуту врывается в здание.

Вместе с охранником поднимает с пола бледную как полотно женщину. Осторожно расстегивает сапог и тут же, поморщившись, отстраняется.

- Все так плохо? - синюшными губами шепчет Софья.