Восточная сказка

По нашим законам женщина не должна надоедать мужчине. И я мысленно корю себя, что не сдержалась.

- Да пришлось срочно к нотариусу ехать. Сделку оформляли…

- Тебя можно поздравить? – спрашиваю, набравшись смелости.

- Да, - кивает он и, забрав у меня браслет, заговорщицки шепчет. – Хозяин выставил на срочную продажу. Желающих набежало много. Но мои люди успели первыми.

- Поздравляю, - тянусь к Герману с поцелуем. И чмокнув в щеку, тут же поворачиваюсь  к входящим в клуб посетителям. А Лиманский, гордый, как павлин, важно шествует к ВИП-зоне.

«Мой. Только мой», - шепчу про себя, глядя ему вслед.

Протягиваю красные браслетики беременной женщине с дочкой. И невидящим взглядом смотрю на отражение в зеркалах. Представляю себя с животом и Германа рядом…

- Кузнецова! – кричит издалека Глеб Тихомиров. – В зал антигравити влез кошак. Выгони быстрее, пока  не нагадил. У Розы тренировка  скоро. Если гости наступят в дерьмо, тебе не поздоровится.

- Я сейчас, - киваю на бегу. И несусь мимо ВИП-зоны к небольшому зальчику, примостившемуся невдалеке от мужской раздевалки. И даже не отдаю себе отчета, ну откуда на восьмом этаже возьмется кошка? В какое окно она умудрится запрыгнуть? И только влетев в зал, понимаю, что попала в ловушку.

Двое молодых парней, пришедших еще утром, нагло скалятся, подходя ближе. Хочу выскочить, но дверь снаружи кто-то держит. Известно кто! Глеб Тихомиров! А я как дурочка угодила в расставленные сети.

- Тихо, тихо, цыпочка, - рычит один из парней и, схватив за руку, тянет меня в угол. Вижу глумливые ухмылки и наглые лица. И еще глаза со звериным блеском. Таких не разжалобишь. Ибо это не люди. – Позабавимся немного, и пойдешь дальше сниматься… - хохочут оба.

– Давай, поработай хоть немного, сучка…

- Отпустите, - прошу. Нет, умоляю. Но чужие наглые руки тянутся к груди. Кто-то другой оглаживает бедро и жарко дышит в ухо. От накатившего отчаяния нет сил подумать связно. Пытаюсь вырваться. Но тем самым еще больше подзадориваю обоих мажоров.

Внезапно вспоминаю, как Айрат, да сожрут его иблисы в аду, учил моих братьев приемам самообороны. И замерев лишь на мгновение, сосредоточенно жду, когда один из нападавших приблизится почти вплотную. Чувствую, как нос закладывает от запаха пота. Но раскисать нельзя.

Резко выношу колено вверх, попадая в аккурат между ног обидчика. Второго бью локтем. Никто из них не ожидает такой прыти. Они ослабляют хватку только на секунду, но мне и этого достаточно, чтобы вырваться из рук  насильников и выскочить вон. Опустив голову, я несусь во весь опор к стойке ресепшена. Чувствую себя прокаженной. Прикосновения чужих рук  жгут кожу. Сейчас бы в душ, что ли. Со всего маху наталкиваюсь на кого-то, хочу обойти, как стена возникает снова. Поднимаю глаза.

Герман. А рядом с ним Павел Андреевич.