Вознесенная грехом

Пес набросился сверху на Сатану, но было трудно следить за их жестокой борьбой, когда они рычали, кусались и боролись. Сатана завыла от боли.

– Мэддокс!

– Черт, – пробормотал он. Потом снял ремень и обернул его вокруг руки так, чтобы пряжка закрывала костяшки пальцев, затем направился к собакам, схватил крупного самца за ошейник и дернул его назад. Пес был тяжелым, поэтому не отлетел далеко и быстро повернулся к Мэддоксу, который ударил пряжкой по его морде. С громким воем пес отскочил, тряся головой. Мэддокс возвышался над ним.

– Место, сейчас же!

Пес лежал, тяжело дыша, его морда была залита кровью.

Я опустилась на колени, чувствуя дрожь. Моя спина пульсировала, мне было страшно. За себя, за Мэддокса, за Сатану. Это было тяжело переварить. Все навалилось в один момент, и часть меня хотела свернуться калачиком в углу.

– Белоснежка? – пробормотал Мэддокс, его голос был наполнен волнением. – Марселла?

Я подняла голову слишком быстро и почти сразу же пожалела об этом: острая боль пронзила спину. Словно моей кожи не хватало для всего тела, и она могла порваться в любой момент.

– Сатана сильно ранена?

Он покачал головой.

– Не думай об этом сейчас. Мы должны вытащить тебя отсюда живой.

Его взгляд метнулся к моей обнаженной спине. Вина и ярость создали мощное сочетание в его глазах.

– Что за татуировка? Что там написано? – спросила я, удивленная тем, как грубо и сухо прозвучал мой голос.

– Не думай об этом сейчас.

– Не говори мне, о чем беспокоиться, Мэддокс. Я хочу знать. – Мне нужно было знать. Все было лучше, чем эта душераздирающая неопределенность. Мой разум рисовал в воображении самые худшие сценарии.

– Марселла, – прохрипел Мэддокс, его глаза призывали меня забыть об этом.

– Скажи мне, – прорычала я. – Я не слабая, так что не веди себя со мной так!

– «Шлюха Витиелло».

Я кивнула, затем вскочила на ноги и на минуту повернулась спиной к Мэддоксу, скрывая от него выражение лица.

– Мне чертовски жаль. Этого не должно было произойти. Клянусь. Если бы я знал…

– Тогда что? – резко спросила я, поворачиваясь к нему. – Ты бы не похитил меня?

Мэддокс прижался лбом к решетке.

– Да. И я бы сделал все, что в моих силах, чтобы Эрл не позволил никому другому похитить тебя.

Я посмотрела на него с недоверием."

"– Ты ненавидишь моего отца больше всего на свете. Ты сам это сказал. Ты сделал бы все, чтобы отомстить ему.