Вознесенная грехом

Как только я вошла в дом, мама спрыгнула с дивана. С ней был Валерио, а также мои тети Джианна и Лилиана, а еще двоюродные братья и сестры: Изабелла, Флавио, Сара и Инесса. Ромеро и Гроул охраняли их, как и сказал Маттео. Мама бросилась ко мне, и папа наконец отпустил меня только для того, чтобы мама заняла его место.

Мама обняла меня так крепко, что я едва могла дышать. Я вздрогнула, когда ее ладони коснулись свежей татуировки на моей спины. Она отстранилась с полными слез и беспокойства глазами. Ее взгляд скользнул по моему изуродованному уху, а после вернулся обратно к моим глазам.

– Что случилось с твоей спиной?

Я не хотела ей рассказывать. Но не потому, что мне было стыдно. Нет. Я была взбешена и напугана. Взбешена потому, что Эрл сделал это со мной, а напугана потому, что мне долго придется жить с его суждениями обо мне. Когда я ничего не ответила, мама посмотрела на папу. Человек, убивший нескольких байкеров в порыве ярости и силы, сейчас выглядел усталым. В каждой черте его лица и даже в его глазах сквозила вина за случившееся со мной.

Я не хотела взваливать на папу бремя рассказа о татуировке. Мама не смотрела на отца так, словно винила в случившемся, но я все еще беспокоилась, что их отношения пострадали из-за моего похищения. Отношения родителей были тем, к чему я стремилась, и мысль о том, что что-то может изменить их, была хуже того, что случилось со мной за последние несколько недель.

– Они сделали мне татуировку, – сказала я, пытаясь казаться равнодушной.

Лицо мамы побледнело, а губы папы сжались в попытке сдержать ярость. Мама вопросительно посмотрела на отца, но не спросила, что за татуировка.

– Мы сведем ее, как только тебе станет лучше, – твердо сказал папа. – Я сообщил доктору, чтобы он подготовил все необходимое.

– Спасибо, пап.

Валерио подошел ко мне и тоже обнял.

– В следующий раз я тоже надеру байкерам задницу, когда они похитят тебя.

Я подавилась смехом.

– Я очень надеюсь, что это было последнее похищение, и ты не должен выражаться.

Он закатил глаза, и я взъерошила его светлую гриву, прежде чем он успел увернуться. Еще раз обняв Джианну и Изабеллу, тетю Лилиану, Ромеро и моих двоюродных братьев и сестер, я наконец поднялась наверх, смертельно уставшая. Я быстро извинилась, что должна покинуть их, охваченная волной эмоций, которые испытывала.

Оставшись одна в своей спальне, я приняла первый за несколько дней душ, а затем сняла повязку со спины и повернулась к длинному зеркалу. Резко втянула воздух.