Вознесенная грехом

– Я сделаю это сама.

– Поторопись, черт возьми, хорошо? – прорычал я, зная, что это дойдет до Витиелло.

Сделав шаг назад, я смотрел, как Марселла расстегнула последнюю пуговицу, а затем сбросила блузку с плеч. После этого, она выскользнула из своих черных брюк. Ткань опустилась на грязную землю, оставив Белоснежку стоять в одних черных кружевных трусиках и черном лифчике без бретелек. Я даже не пытался не смотреть на нее. Это было физически невозможно. Ее привлекательность была слишком сильной.

– Остальное тоже, – прорычал Эрл.

Пальцы Марселлы дрожали, когда она расстегивала лифчик, и она заметно сглотнула, когда он упал на землю.

Ее розовые соски сморщились. Я оторвал глаза от ее округлых грудей и встретился с ней взглядом, пытаясь не вести себя как чертов извращенец, но мне потребовалось собрать все мое самообладания, о котором я и не подозревал.

Позади меня Эрл и остальные начали выть и стучать по решетке. Вскоре собачий лай стал пронзительным и возбужденным. Марселла зацепила пальцами пояс трусиков, ее полные ненависти глаза впились в меня, прежде чем она сняла тонкую ткань.

На мгновение мой взгляд метнулся вниз, как рефлекс, который я не мог контролировать, но этого оказалось недостаточно, чтобы в полной мере насладиться величием ее красоты. Я лишь мельком увидел треугольник черных волос и стройные бедра, прежде чем заставил себя отвести взгляд. Я боролся с желанием подойти к ней и защитить от всех голодных взглядов. Я не хотел делиться ей ни с кем, пусть даже у меня самого не было никакого права разглядывать ее. Черт. Меня раньше не волновало, если девушка, с которой я спал, переходила из рук в руки моим братьям по клубу. Так почему я так заботился о Марселле?

– Повернись, – приказал Эрл. Теперь гнев Белоснежки обрушился на него. Она дрожала, страх таился глубоко в ее голубых глазах, но этого нельзя было сказать по холодному выражению ее лица.

Марселла медленно развернулась с таким изяществом, которое немногие люди способны были показать в грязной конуре, окруженной похотливыми мужиками и разъяренными собаками. Я понял, что перестал дышать с того момента, как последний элемент одежды Марселлы упал на землю, и быстро сделал глубокий вдох.

Мне, черт возьми, нужно было взять себя в руки. Я сосредоточился на Коди, пытаясь понять его реакцию. Он буквально истекал слюной, желая наброситься на девушку. К счастью, выражение лица Эрла было по большей части расчетливым, даже если он наблюдал за Белоснежкой с голодным блеском в глазах, разинув рот, – что сделал бы любой мужчина, увидев ее тело.

В конце концов, Эрл жестом приказал Грею выключить запись. Марселла стояла неподвижно, ее руки свободно висели по бокам.