Вознесенная грехом

Я бы не позволил этому случиться. Это не входило в наш план.

Его губы изогнулись в натянутой улыбке.

– И каков же был ваш план?

– Тебя должны были обменять на твоего отца, как я тебе и говорил. Предполагалось, что это произойдет на этой неделе.

– А каков ваш план сейчас?

Я не был уверен, что рассказ об этом как-то улучшит ситуацию. Но Марселла была слишком умна, чтобы не понимать происходящего.

– Эрл хочет наказать твоего отца через твои страдания.

Марселла кивнула, будто все обрело смысл. Она вновь отвернулась от меня, ее плечи напряглись. Я подвинулся ближе, пытаясь разглядеть ее лицо.

В каждом его идеальном сантиметре я мог видеть борьбу, и в итоге слезы хлынули потоком. Сначала она сдерживалась, но потом ее прорвало.

– Белоснежка, мне жаль, чертовски жаль, – пробормотал я, касаясь ее щеки.

Ее глаза вспыхнули.

– Это не сказка. И в том, что происходит, есть твоя вина.

Она была права. Не имело значения то, что Эрл следовал бы своему плану даже без моей помощи.

– Позволь мне обработать рану, – сказал я.

Марселла впилась в меня взглядом.

– Это все из-за тебя. Уходи.

Но я не ушел, не тогда, когда она открыто плакала передо мной, такая уязвимая, какой я ее никогда раньше не видел.

Я достал бинты и дезинфицирующее средство, прежде чем начал промывать рану. Порез был довольно аккуратный, и я был уверен, что пластические хирурги смогут восстановить мочку уха, но сейчас не это было главное. Марселла тихо сидела, пока я ухаживал за ней, и мне хотелось, чтобы она что-то сказала, даже если и со злостью. Что угодно будет лучше, чем эта грустная, тихая версия ее.

– Готово, – сказал я.

Наконец, Марселла посмотрела на меня. Она горько улыбнулась.

– Ты этого хотел, да? Довести Витиелло до слез."

"– Не ту Витиелло. Пусть даже я никогда не видел девушки, которая плачет красивее тебя, я никогда не хотел твоих гребаных слез.

По какой-то причине это вызвало новую волну слез, которые, казалось, разозлили ее еще больше. Я просунул одну руку под колени Марселлы, другой обхватил ее спину и поднял Белоснежку на руки. Вместо того, чтобы сопротивляться, она расслабилась в моих объятьях. Меня застало врасплох то, что это со мной сотворило. Волна привязанности и желания защищать захлестнула меня и чуть не сбила с ног.

Я положил ее на кровать и погладил по спине. Уверенный, что она не хочет подпускать меня близко, я отошел, желая пройтись по лесу, чтобы проветрить голову и придумать план.

Она метнулась вперед, хватая меня.

– Нет, останься со мной.

– Марселла, ты…

– Останься.

Я растянулся позади нее и заключил в объятия. Я никогда не обнимал ее так, просто показывая свою привязанность и желание утешить. Я не помнил, когда в последний раз хоть кого-то обнимал.

– Дальше будет только хуже, – прошептала она.