Выстрел в спину

Павел вообще обращался с людьми просто: нужен, интересен — иди сюда, каждый день звонки, встречи; не нужен, не интересен — извини, занят, словно взял карандаш и вычеркнул из списка знакомых. Я знаю таких случаев множество. Олег Перов не одинок, а тут еще Ирина. Нет, Павел не был влюбчив, скорее наоборот. С женщинами, как и во всех остальных делах и взаимоотношениях, он был рационален и рассудочен. Поменьше слюней и эмоций, говорил он.

Рационален и рассудочен, думал Лева, и написал завещание за пять дней до смерти. Да, он и здесь не ошибся и рассчитал все правильно. Он знал о смертельной опасности, знал, однако никому ничего не сказал, даже друг детства, видевший его почти ежедневно, не почувствовал его страха, хотя бы нервозности. Все так, друг детства говорит правду. А если нет?

Гуров и Шутин не заметили, как дошли до Калининского, свернули направо и вскоре очутились у входа в кафе «Ивушка»."

"— Следственный эксперимент? — Шутин остановился у дверей и посмотрел насмешливо и презрительно. — Вы нарочно привели меня к этим дверям?

— Нарочно, конечно, нарочно, — зло зашептал Лева и подтолкнул Шутина к кафе. — Следственный эксперимент — это совсем иное, а вы знаете, что гвоздь, только не знаете, от какой стенки. — Он не давал Шутину опомниться, усадил за свободный столик и продолжал: — Вам пятый десяток, Евгений Семенович, а задираетесь, будто мальчишка. Всем вам чудится, что вас подловить или обидеть кто хочет. Не знаю я, ничего я о вашем покойном друге не знаю, вот и танцую от печки. Ветров регулярно бывал здесь, и я хочу посидеть, посмотреть, на что он смотрел, понять, почему он ходил сюда, а не в другое место. — Лева взглянул на Шутина открыто, радуясь, что можно говорить правду.

— Дайте, пожалуйста, «Яву», — примирительно сказал Шутин. — Только кафе за эти дни переделали, стойки не было. Свет изменили, шторы другие. — Он встал, подошел к стойке бара, заднюю стенку его заставили разнокалиберными бутылками с экзотическими этикетками.

Шутин облокотился на стойку и улыбнулся молоденькой барменше. Она подошла и взглянула вопросительно.

— Реконструкция? — Он кивнул на бар и зашторенные окна.

Барменша протянула руку под стойку и, видимо, включила проигрыватель, так как заиграла музыка.

— Да, навели, наконец, порядок. — Девушка улыбнулась доверчиво и продолжала: — Вы представляете, приходили сюда и часами пили чашку кофе. — Она осмотрела замшевый пиджак посетителя и взглядом дала понять, что его-то, конечно, в подобном грехе не обвиняет.

Шутин согласно кивнул и повернулся к залу. Действительно, здесь все переменилось, в первую очередь публика, казалось, посетители враз помолодели, переоделись в джинсы и отпустили волосы.

— Да, модненько и пахнет деньгами, — сказал Шутин.