За пределом беспредела

"

"Настораживало молчание Платонова – он не давал о себе знать уже двое суток, хотя совсем недавно названивал по три раза в день и щедро делился успехами, рассказывая о том, как сумел сплавить в Африку списанные ПТУРСЫ. Случалось, он заводил разговоры и посерьезнее. Так, например, полгода назад Платонов поделился своими амурными проблемами. В одном из его отделов работала секретаршей девушка восемнадцати лет. Она-то и забеременела от Платонова. Генерал-лейтенант настаивал на аборте, но девица, проявив завидную твердость, отказалась. Несколько месяцев Андрей Егорович пребывал в тревожном ожидании, а когда любовница разрешилась от бремени, он выдал ее замуж за молоденького старлея, пообещав ему внеочередное воинское звание. Неделю назад Заварзин поинтересовался у Платонова, как развивается армейская мелодрама, рассчитывая услышать продолжение сентиментальной истории, но, к его удивлению, Андрей Егорович не стал развивать тему. Он рассеянно выслушал язвительно улыбавшегося Заварзина, брякнул что-то невпопад и отошел в сторонку. Следовало догадаться, что это – весьма тревожные симптомы, голова Андрея Егоровича была занята чем-то новым и очень важным.

Накануне вечером, в перерыве между заседаниями, к Павлу Петровичу подошел маленький худенький человечек. Заварзин знал в лицо всех депутатов и не мог представить, каким образом этот человечек сумел преодолеть кордоны многочисленной охраны и оказаться в зале, куда не допускалась даже пресса. Новый знакомый представился Артуром и повел себя предельно откровенно – так мог действовать человек, который чувствовал за собой колоссальную поддержку, или самый заурядный провокатор. Артур предложил сотрудничество с некой мифической организацией, которая по своим возможностям способна, как он уверял, превзойти любую масонскую ложу. Заварзину предлагалось отстаивать интересы тайной организации в Думе, за что он будет получать ежемесячное крупное вознаграждение.

Павел Петрович в тот раз сумел перевести разговор в шутку, упомянув и китайскую «Триаду», и итальянскую «Коза ностру», но когда они расставались, Артур многозначительно улыбнулся и сказал, что к Павлу Петровичу еще подойдут через день с тем же вопросом.

Два последующих дня Заварзин провел в тревожном ожидании, но ни в перерыве, ни во время заседаний его больше не тревожили. Состоявшийся разговор можно было бы принять за плод разгоряченного воображения, если бы не визитка, которую Артур оставил собеседнику на память, – кроме имени и фамилии на красноватой картонке был изображен крест, у верхней перекладины которого парили в воздухе два ангелочка в легких хитонах.

Тогда ему показалось, что изображение напоминало воровскую татуировку, но он тут же отбросил эту нелепую мысль.