Загадка верфей

Но Джейн говорила правду! Тонкая жилка бешено билась на её шее, частое и поверхностное дыхание выдавало то, как сильно она волнуется, глаза блестели. Такие чувства — смятение, негодование, обиду с ноткой горечи, — не сыграть на публику. «Подарил тебе первую и лучшую ночь...» эхом отдавалось в голове.

— Много значу? А много – это сколько? — с непередаваемым сарказмом переспросила Джейн, возвращая меня на грешную землю. — На временную любовницу хотя бы сойду?

— Что? Да что за глупость… — начал возмущаться я, но вновь был перебит.

— Почему ты тогда за полгода не нашёл ни единой минуты, чтобы поговорить со мной и сказать, что же я для тебя значу?

Потому что никогда и никому не признавался в своих чувствах.

Потому что думал, что ты меня будешь ненавидеть до конца жизни.

Потому что Берни хотел на тебе жениться с самого начала.

Потому что был идиотом.

Я запустил обе руки в волосы. Драный морской бес!

Во рту пересохло, голосовые связки отказывались произвести на свет хоть какой-либо звук. Джейн поняла моё молчание по-своему.

— Что ж, — Джейн сложила руки на груди, — я так и думала. Ты как всегда испугался, Кай.

Испугался ответственности. Тебе не нужны серьёзные отношения, тебе вообще никто не нужен, ты привык быть сам по себе. Что ж, я это знала и раньше, просто была настолько наивной, что не хотела этого замечать.

Это я-то трус? Я боюсь ответственности?! Откуда ни возьмись, из глубины души всколыхнулась злость.

— Это не так! — прорычал я, глядя в штормовые глаза. — Не так! Хочешь от меня поступков?! Что ж. Разводись с Берни, я сделаю тебе предложение!

Наверное, не так леди зовут замуж. Встают на одно колено, достают бархатную коробочку с помолвочным кольцом и красивыми стихами просят отдать руку и сердце, рассказывая о своей любви… Но при всех моих чувствах к Джейн она умудрилась меня разозлить.

Совершенно невозможная, она за какие-то несколько минут смогла перевернуть весь мой мир с ног на голову. Это было похоже на глупую детскую игру, когда ровесники подначивают забраться на дерево повыше со словами: «да ты наверняка не сможешь, маленький ещё, испугаешься». Леди Паркер-Лэнгфорд будто специально назвала меня трусом, ожидая ответных действий, опровергающих этот неприятный эпитет.

Красивая светлая бровь девушки изящно изогнулась.

— Хорошо придумал, — медленно и чуть насмешливо проговорила она. — Но ты опоздал приблизительно на полгода. Берни всё это время был со мной. Когда я лишилась поддержки семьи Оллроу, он не отказался от своего предложения, не исчез из моей жизни, не отвернулся. Извини, но Берни я не брошу.

— Ты его любишь?

— Он любит меня.

— Ты его любишь?! — Мой голос был похож на недовольный рёв проснувшегося после спячки медведя.