Закон монолита

Кто-то рефлекторно цеплялся за малейшую неровность, не желая принимать страшную боль…

Почерневший кусок кости, в котором с трудом можно узнать фрагмент человеческой челюсти с характерными следами плоскогубцев на ней – кто-то грубо выдирал изо рта несчастного золотые коронки. И хорошо, если тот несчастный к тому времени был уже мертвым. Порой с такой чисто коммерческой процедуры начинаются пытки пленных…

– Ошуждаешь? Нишего лишного, прошто бизнеш.

Бизнесмен, мля… Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Охтыж в очередной раз ткнул меня в бок стволом – и я вошел в просторное помещение, некогда бывшее кухней…

Блин… Лучше б я попытался забить мутанта ногами на входе. Вряд ли получилось бы, но может появился б шанс сбить его с ног и сбежать, скрываясь за заводскими строениями. Один из тысячи.

Сейчас же шансов больше не было. Охтыж проворно захлопнул тяжелую стальную дверь, закрыл ее на ключ, и мерзко осклабился.

– Ну, как тебе, хомо, моя кухня?

Теперь мне ничего не оставалось делать, как стоять и рассматривать тот кошмар, что открылся перед моими глазами.

В кухне Охтыжа стояли несколько огромных плит, работающих на дровах. Две из них и сейчас работали в лайт-режиме – из-за заслонок отчетливо воняло гарью. На плитах стояли огромные котлы, в которых что-то лениво булькало.

Также имелись в кухне разделочные столы, покрытые толстой черной коркой. И не надо было иметь семь пядей во лбу, дабы понять, что это за корка.

Ибо с потолка кухни свешивалось множество цепей, оканчивающихся крюками, на которых висели фрагменты человеческих тел. Либо сами тела в различной степени расчлененности. Одно из них с частично содранной кожей было еще живо и глухо стонало – по ходу, именно эти стоны я и слышал, подходя к столовой.

– Не ушпел законшить, – посетовал Охтыж, повесив автомат на гвоздь, торчащий из стены. После чего надел кожаный фартук, заляпанный кровавыми пятнами, и подошел к стойке с кухонными ножами. – Братва ш привыкла к свешему мяшу. А где я им напашусь свешего-то?

Выбрав подходящий шкуросъемный нож, мутант подошел к стонавшему и принялся сноровисто сдирать с него кожу.

– С живого шнимать всяко проще, – проговорил Охтыж, работая ножом с фантастической скоростью. – Мертвая шкура хуже отходит от мяша.

Несчастный, подвешенный за связанные руки, взвыл было – и затих. Отключился. Или умер. Хорошо бы, если б второе.

– Нишего, я пошти законшил, – осклабился мутант, после чего отбросил в сторону ком окровавленной кожи и круговым движением вспорол живот своей жертвы. На пол, смачно чавкая, посыпались кишки, похожие на огромных, длинных червей.

– Хорошая кишка! – восхитился Охтыж. – Почищу, мяшом набью, будет братве колбаша.

– В смысле братве? – не сдержался я.