12
0
Ну и в гробу я видал такое свое предназначение. Оно, конечно, штука важная и нужная – но до тех пор, пока не начинает надоедать. Как-то сразу и вдруг мечта у меня образовалась: доберусь до кордона, ночью пролезу под колючей проволокой – и прощайте все, кто мне уже давно поперек горла. И Зона вместе с ее законами, и мое сталкерство вместе с мутно-кровавым предназначением меченосца. На хрен. Найду себе на Большой земле однокомнатный закуток и какую-нибудь работу, буду жить тихо, не высовываясь особо, как все. Если повезет, девушку найду себе душевную, понимающую, согласную терпеть закидоны хмурого типа с тяжелым прошлым, о котором я ей никогда не расскажу. Должно же быть на свете индивидуальное счастье, не для всех, а только для меня одного. И не в смысле залечь и выспаться (хотя и не без этого), а в большом и светлом, чтоб мочить только тараканов на кухне, и жрать не опостылевшую тушенку из банок, а домашние котлеты, приготовленные любимой женщиной…
В общем, размечтался я, бредя по Зоне с посохом в руке, на котором еще не высохла кровь предыдущего владельца. Да и погода располагала. Солнышко выглянуло из-за туч, что крайне редко бывает в Зоне, ветерок прохладно-приятный дунул в лицо, птички запели… Ну, это я загнул конечно. Вороны разорались от счастья, подставляя перья рыжим солнечным лучам и попутно матеря светило за то, что оно так редко вылезает из-за туч. В общем, настал в хмурой, депрессивной Зоне светлый момент общего счастья для всех…
Кроме меня.
Наконец-то моя башка, неслабо встряхнутая разрядом «электрода», начала работать в плане анализа ситуации. И анализ этот был удручающим.
Не нравилось мне то, что стало с моей координацией движений. Ладно там утратил я способность замедлять индивидуальное время. И хрен бы с ней, хоть и недостает ее порой весьма и весьма. Ну, нету и нету, ничего теперь с этим не поделать. А вот то, как я воевал с вормами, мне совсем не понравилось. Падал больно и неправильно, в аномалию влез, хотя раньше сталкерская чуйка о таком меня всегда предупреждала… Будто тело было с одной стороны мое, а с другой – какое-то чужое… По ходу получается, что Кречетов обманул меня снова, и ни фига это тело не стопроцентный клон моего старого. Только сейчас, после боя осознание пришло, которое меня настолько прибило, что я аж остановился, и руку поднял, чтоб пот со лба утереть…
И замер с этой рукой, поднятой на уровень глаз.
Никогда раньше не присматривался, да и какой мужик в здравом уме будет внимательно разглядывать собственные ладошки? А тут, видать, прибитый эдакой неправдоподобной мыслью, случайно сфокусировал взгляд на своих пальцах…
И офигел окончательно.
Были они совершенно гладкими, без папиллярных линий, столь любимых правоохранительными органами всего мира.
