Замужем с утра

Густой слой пудры не мог скрыть паутину морщин, исчертивших некогда красивое лицо. Кожа Алтеи напоминала старый потрескавшийся фарфор. Эта женщина внушала больше страха, чем когда-то ее старуха мать. Она казалась безумной. Выпученные глаза, водянисто-голубые, с прозрачными, как у птенца, веками, смотрели бессмысленно, с тупой злобой.

— Уильям признался мне, что видел тебя, — проскрипела Алтея, — и я сказала: «Мы должны доставить ее сюда, чтобы погостила подольше. Лучше поздно, чем никогда, верно?» Ему пришлось немного потрудиться, чтобы добраться до тебя, но малыш отлично справился. — Она посмотрела в затененный угол комнаты: — Ты славный мальчик, Уильям.

Тот что-то неразборчиво пробормотал в ответ. А может, просто Кэтрин не смогла разобрать ни слова: мешал оглушительный стук крови в ушах. Собственное тело казалось ей чужим, незнакомым. Оно словно взбунтовалось, не желая повиноваться.

— Можно мне немного воды? — чуть слышно прошелестела Кэтрин.

— Уильям, дай нашей гостье напиться.

Юноша исполнил приказание. Наполнив стакан, он подошел к Кэтрин, неуклюже поднес воду к ее губам и подождал, пока она сделает несколько маленьких осторожных глотков. Влага смочила запекшиеся губы и саднящее сухое горло. В солоноватой воде чувствовался привкус пыли, хотя, может быть, это был вкус тряпки, которой Кэтрин заткнули ночью рот.

Уильям отступил, и Кэтрин замерла в ожидании, глядя, как тетка задумчиво затягивается дымом кальяна.

— Мать так тебя и не простила за то, что ты сбежала, — произнесла Алтея. — Лорд Латимер годами преследовал нас, требуя, чтобы ему возвратили деньги… или тебя. Ты и представить себе не можешь, что нам пришлось вытерпеть по твоей милости. Но тебе все нипочем. Ты и не вспоминала о тех, кому стольким обязана.

Кэтрин с трудом заставила себя прямо держать голову, которая все норовила склониться на плечо.

— Мое тело принадлежит мне, а не вам.

— Ты думала, что слишком хороша для нашего ремесла. Не желала скатиться на дно, как я. Возомнила, что у тебя есть выбор. — Алтея замолчала, словно ожидая подтверждения. Не услышав ответа Кэтрин, она продолжила с легкой ноткой злости: — Но с какой стати предоставлять тебе право выбирать, если у меня его не было? Моя родная мать пришла как-то ночью ко мне в спальню. Она сказала, что привела одного милого джентльмена, который уложит меня спать, но прежде покажет кое-какие новые игры. После той ночи я потеряла невинность. Мне было всего двенадцать.

Алтея снова глубоко затянулась и пустила облачко дыма. Кэтрин все труднее становилось дышать. Комната начала медленно покачиваться, словно палуба корабля, рассекающего морские просторы. Кэтрин медленно плыла по волнам, слушая скрипучий голос тети.