Ребенок для Зверя

Сглатываю острый комок в горле, стискиваю край стола, не желая показывать, как сильно дрожат пальцы от напряжения и страха.

— Я…  У меня другое имя. И другое гражданство.

— Интересно… Как тебе это удалось? — он тоже кладет ладони на стол, разделяющий нас, и я смотрю на крупные, тяжелые пальцы с ровно остриженными ногтями. Моргаю, не желая пускать в память непрошенные воспоминания об этих мощных руках на своем теле, перевожу взгляд в лицо Зверя.

Непроницаемое совершенно, только глаза - как угли. Словно шайтан на меня смотрит, не человек. Того и гляди, кинется!

— Помогли… Добрые люди, — неопределенно отвечаю я, не желая раскрывать тайну своего исчезновения и фантастического везения, — это неважно. Главное, что все по закону. И что теперь у нас нет и не может быть никаких отношений… Кроме деловых.

— Вот как? — он едва заметно подается вперед, и я так же синхронно отшатываюсь назад. Ужас какой… Как мне вырваться от него? Как сбежать? — Ты изменилась сильно, сладкая… Не только внешне.

— Не называй меня так… Это непрофессионально. Это харрасмент…

— Слово какое-то непонятное… Пояснишь, что оно означает?

Он еще и глумится…

— Это… Не входит в мои компетенции…

— Вот как? А я думал, что HR специалист разбирает и эти вопросы…

— Да… И я рада, что вы все-таки в курсе определения слова “харрасмент”. И, наверняка, знаете, что за него полагается наказание. Вплоть до заявления в полицию и судебного иска.

На этих словах я твердо смотрю ему в лицо и сжимаю губы в линию.

Не тронешь, Зверь!

Права не имеешь!

— Да, я в курсе… — он задумчиво рассматривает меня, словно видит что-то новое теперь, незнакомое, — ты — хороший специалист…

— Не могу утверждать, думаю, лучше запросить информацию об уровне моих компетенций у моего руководства.

— Не сомневайся даже, сладкая, запрошу…

— Фру Клаус, — с достоинством поправляю я его.

Зверь молчит несколько мгновений, а затем тихо рычит:

— Замужем?

— Да, — спокойно отвечаю я, внутренне обмирая от ужаса. И от острого осознания этого жуткого мига. Перед прыжком зверя.

— К нему убегала? — еще ниже и страшней спрашивает Азат, и я вижу, как его пальцы, до этого спокойно лежащие на столе, напрягаются добела. Сжимаются в кулаки.

— Да.

Это… Не совсем правда. Но если не вникать в суть… Я не обманываю. Практически.

— Знала его до… меня?

Ох… Бежать. Бежать, бежать, бежать!!! Разорвет же сейчас! Глаза жуткие какие!

Но только выпрямляюсь и говорю чистую правду:

— Да. Мы были знакомы до… нашей встречи.

— Тварь.

Пружина срывается так быстро, что я даже моргнуть не успеваю.

И среагировать на оскорбление."

"Стол неожиданно оказывается в стороне, а Зверь( не Азат, нет! Больше нет!)  передо мной.