Железное пламя

 – Он наклонился и добавил тихим шепотом: – Но если вдруг этого не произойдет, каждый раз, когда ты просто подумаешь о том, чтобы дотронуться до нее, я хочу, чтобы ты вспоминал одно слово.

– И какое же? – процедил Даин.

– Альдибаин. – Ксейден отступил, но его угрожающий взгляд даже у меня вызвал дрожь.

Тем временем Панчек вновь призвал всех кадетов к вниманию. Даин напрягся, но промолчал.

– Ни слова в ответ? Интересно. – Ксейден склонил голову набок, изучая лицо Даина. – Вернитесь в строй, Даин Аэтос, пока я не потерял всякую видимость вежливости… говоря от имени Лиама и Солейл.

Дайн побледнел и отвел взгляд, после чего вернулся на свое место во главе нашего отряда.

Взгляд Ксейдена на мгновение встретился с моим, после чего командир направился во главу Четвертого крыла.

Я должна была догадаться, что удар по гордости Даина – то еще зрелище. Кадеты переместились, освобождая место для нас с Имоджен, и тут я увидела своих друзей. И почувствовала, что кожа на щеках уже за малым не горит от стыда.

– Это было… интересно, – прошептала мне Рианнон. Глаза ее были красные и опухшие.

– Это было горячо, – прокомментировала Надин, стоявшая рядом с Сойером.

– Любовные треугольники могут быть такими ужасно… неловкими, ты не находишь? – спросила Имоджен.

Я бросила на нее убийственный взгляд: как она могла согласиться с намеком – то есть даже не намеком – Ксейдена? Но она лишь беззастенчиво пожала плечами.

– Боги, как я по вам скучала. – Голубая полоска в коротких светлых кудряшках Квинн качнулась, когда она задела плечом Имоджен. – Военные игры – отстой. Вы не так уж много пропустили.

Капитан Фитцгиббонс снова вышел на помост, и пот ручьями стекал по его лицу, когда он продолжил с того самого места… на котором мы его прервали.

– Пока семнадцать, – прошептала Рианнон.

Последнее испытание на Военных играх всегда смертельно опасно, и только сильнейшие всадники доживают до дня выпуска… Но Лиам был сильнейшим в нашем году, и это его не спасло.

– Солейл Телери. Лиам Майри, – возвестил капитан Фитцгиббонс.

Я с трудом заставляла себя дышать и боролась с жжением в глазах, а остальные имена будто слились в единое целое, пока писец не закончил список, отдавая души умерших Малеку.

Никто из нас не плакал.

Комендант Панчек прокашлялся, и, хотя не было необходимости магически усиливать голос – за последний год нас стало гораздо меньше, чем в начале прошлой осени, – он, кажется, не смог удержаться.

– Кроме воинских похвал, для всадников нет слов похвалы. Наша награда за хорошо выполненную работу – право дожить до распределения на воинскую службу, дожить до следующего звания.