Жестокий роман. После (СИ)

Кто ему помешает? Как?

Стоя под горячими струями воды, я уже понимала, какие именно придется давать показания в самое ближайшее время.

Марат убил агента ФБР. Такое не сойдет ему с рук. Даже если он защищал жену, даже если агент действительно пытался совершить изнасилование.

Но я ошиблась. Мне пришлось свидетельствовать о гораздо большем. Пришлось подтвердить каждый факт, который прокурор ставил в качестве обвинения.

Все дело держалось на моих словах. Убийство Андерсона стало спусковым крючком, а после запустилась цепная реакция. Одна нить. Вторая. Третья. Марата прижали так, что его бы не спас даже самый лучший адвокат.

Записи с камер видеонаблюдения из нашего дома пропали. Быстро появились новые свидетели. Процесс гремел в прессе. Пожизненный срок казался удачей. Тут Марату повезло, ведь в нашем штате не предусматривали смертную казнь.

— Сука, я до тебя доберусь, — рычал Марат, глядя в мои глаза.

Он не верил, что я его предала. До последнего не верил. Даже когда я ни словом не обмолвилась о попытке изнасилования и представила все так, будто он без особых эмоций пристрелил Андерсона на моих глазах.

— Вика, — улыбнулся Хаген, встречая меня в комнате для свидетелей.

Он вложил в мои руки листок."

"— Вот эту правду, — прибавил. — Постарайся ничего не перепутать. Уверен, твоя мама очень расстроится, если узнает, что дочь дала ложные показания. А ведь у нее очень слабое сердце.

У моей матери никогда не было проблем с сердцем, так что намек Хаген был прямой угрозой.

Я выучила “свои” показания. Слово в слово. У меня всегда была хорошая память.

Тогда мне казалось, что все. Хаген получит желаемое, исчезнет.

33

Думала ли я о том, что предаю Марата? В тот момент — нет. Я не сомневалась ни секунды. Ради жизни моей мамы я бы отдала свою собственную. Тогда мне правда казалось, что все может закончится. Просто нужно выполнить требования Хагена.

Я бы не смогла пойти на убийство. Физически. Я бы не смогла подлить яд даже Ахметову-старшему, с которого все это и началось.

Марат… как бы я не относилась к нему, как бы не оценивала наши абсолютно больные и безумные отношения со стороны, я бы не смогла переступить черту.

Мои чувства окончательно спутались в раскаленный клубок. Любовь? Ненависть? Я давно перестала понимать что к чему. Но внутри пульсировал животный страх за маму. Я бы не вынесла, если бы Хаген причинил ей боль. Сама могла бы вытерпеть многое, но не могла подвергнуть ее такой жуткой угрозе.

Судебные заседания проходили словно в густом тумане. Я озвучивала четко заученный текст. Очень старалась ни о чем не задумываться.