Жестокий роман. После (СИ)

И правда — чего я жду?

Так забавно наблюдать, как она прячет от меня детей. Забирает сына, говорит той светловолосой девчонке, чтобы отвела пацана в дом. Как будто я могу навредить мелкоте.

Мы остаемся наедине.

— Забудь обо мне, — выпаливает она. — Я больше не твоя игрушка.

Блять. Слишком много болтает.

Хватаю ее, притягиваю вплотную к себе. Пусть поймет, пусть прочувствует насколько она “не моя”.

— Повторишь это, когда я тебя возьму.

Содрогается вся. Вырывается.

— Я лучше сдохну!

— Сдохнешь, — ухмыляюсь. — И не раз. Ты будешь подыхать подо мной каждую ночь.

— Никогда, — сквозь зубы цедит.

И опять на свободу рвется. Сучка. Еще и царапается.

— Даю тебе день на раздумья, — говорю я. — Ночью либо сама придешь, либо я заберу. Выбирай.

Отпускаю ее. Разворачиваюсь и ухожу.

Знаю, сама не придет. Ну и ничего. Так даже круче будет.

Телефон вибрирует, и я принимаю вызов.

— Какого черта ты творишь? — раздается в динамике. — Тебе запрещено к ней приближаться. Это одно из главных условий. Забыл?

— Нет.

— Тогда что за…

— Мне плевать, — обрываю.

— Ты не можешь, — пауза. — Сначала нужно закончить ту игру, которую мы начали. Личное подождет.

Я отключаю телефон.

Будем считать, правила изменились.

3

Я наблюдаю за удаляющейся фигурой Марата. Сейчас даже шевельнуться трудно. Застываю на месте. Пульс бьет по вискам, отдается тугой болью в затылке. Вдоль позвоночника струится ледяной пот.

Почему именно сейчас?

Этого вообще не должно было произойти. Он не должен был вернуться. Мне обещали. Четко. Пожизненный срок.

Как он оказался на свободе? Еще и так спокойно разгуливает.

Я возвращаюсь в дом.

— Мам, — дочь тут же подбегает ко мне. — Тот дядя… он плохой?

— Почему ты спрашиваешь?

— Ты расстроилась, — хмурится моя девочка. — Я вижу. Он тебе совсем не нравится. Ты так смотрела на него, когда он взял Микки на руки.

— Я просто поняла, что нужно еще раз вам объяснить главное, — улыбаюсь. — Не надо общаться с незнакомцами.

— Я подумала, он твой друг, — вздыхает малышка.

— Нет, знакомый из прошлого.

— И нам лучше держаться от него подальше?

— Он больше здесь не появится.

Говорю это и понимаю, что совсем не уверена в собственных словах. Конечно, я сделаю все, только бы защитить детей. Их общение с Маратом вообще не вижу.

Но кто знает, как он умудрился вырваться из-за решетки? Какие у него теперь возможности?

— Пойдем, посмотрим, что делает Микки, — предлагаю дочери.

— Лопает хлопья с молоком.

— А как же обед?

— Микки нашел новую пачку.

Сын рассыпал хлопья в виде шоколадных мишек по столу. Кажется, вся пачка вывернута.