Жестокий роман. После (СИ)

Есть вещи, которые нужно вычеркнуть, иначе не сможешь двигаться дальше.

Марат ловит мой взгляд и усмехается.

“Ну что, вычеркнула меня? Справилась?” — будто спрашивают его черные глаза.

Перевожу взгляд на Микки.

Они похожи. Глупо отрицать. Но это же только внешность. Если судить по ней, то Микки похож на любого другого темноглазого брюнета. И такое сходство никак не является подтверждением отцовства.

— Охрана не могла нас найти, — продолжает дочка, и в ее голосе улавливаю ноты гордости. — Мы просто сделали, как ты нас учила, мам.

— Хорошо, — улыбаюсь.

— Что хорошего? — хмуро спрашивает Марат.

 — Их только под вечер нашли. После этого я велел установить больше камер. Детей нельзя оставлять без присмотра.

— Но иногда прятаться можно, — пожимаю плечами. — И нужно.

Марат ничего не говорит, но видно, что хочет сказать многое. При детях сдерживается. Даже странно. Когда он научился настолько хорошо себя контролировать?

— Это игра, — добавляю.

Вдалеке слышится лай.

— Ой, мам, щенки! — выпаливает Бекки. — Пойдем, мы тебе покажем.

— Марат принес нам щенков, — говорит Микки.

— Их два, — оживленно продолжает дочка.

 — Брауни и Снежок. Как в том мультике. Помнишь? Они такие классные.

Марат забрал детей практически сразу. Мой план скрыть их провалился с треском. Единственное, что радует, — они не у Хагена.

Но это слабое утешение.

Мы в Мексике. Уже это заставляет нервы искрить. Моим детям не нужно здесь быть. Даже если вокруг высоченные стены и куча охраны. Здесь никто из них никогда не окажется в безопасности.

Радость затапливает меня, когда мои малыши рядом. Безотчетная радость. Бесконтрольная.

Но и тревога нарастает внутри. Будто затишье перед бурей.

Дети показывают мне щенков. Взахлеб рассказывают о том, как выбирали для них имена. Пушистые комочки мотаются вокруг нас. Лают, подпрыгивают, играются.

Рыжий оказывается “Брауни”, а белоснежный — “Снежком”.

Марат следует за нами. Остается рядом. Наблюдает, не выдавая ни единой фразы. Мрачная тень за спиной. Физически ощущаю его, а дети не показывают и намека на беспокойства. Присутствие постороннего мужчины не вызывает у них вопросов.

— Марат наш друг, — заявляет Микки.

Окончательно ставит меня в тупик.

— Когда вы успели подружится? — спрашиваю мягко.

— Мы говорили по видео, — говорит дочка. — Когда нас забрали. Марат сразу нам позвонил. Объяснил все. Он классный.

Рассеянно киваю и тянусь, чтобы погладить Снежка. Очень стараюсь ничем не выдать свои эмоции. Щеночек укладывается на спину, подставляя мне живот.

Брауни тявкает. Тыкается мордочкой в мою руку.

— Мам, знаешь, так странно, — вдруг протягивает Бекки и замолкает.

— Что такое, родная?

— Здесь мы как будто дома, — вздыхает она. — Но это же не наш дом. И я скучаю по папе.