10000 миль, чтобы найти тебя

Это вышло на автомате.

– Что ты хочешь? – спросил я у Аманды.

Она ничего не ответила.

– «Космополитен», пожалуйста, – попросил я, поскольку знал, что это ее любимый коктейль. По крайней мере, был, пока она была со мной.

Она поворачивалась до тех пор, пока спиной не уперлась в перекладину, которая оказалась зажатой между нами.

– Дочь? – спросила она тем же тоном недоверия, который выражали все, кому приходилось рассказывать эту историю.

– Твое удивленное выражение лица очень похоже на мое, когда я узнал об этом, – ответив, я взял «Космополитен», который отдал ей, и с готовностью принял двойной виски, что ранее заказал у бармена."

"– Ты не знал об этом? – спросила она, чтобы лишний раз убедиться, хотя я буквально только что подтвердил, что ни о чем даже не догадывался.

– Думаешь, будь у меня дочь, ты бы не узнала об этом за три года, что мы встречались?

– Кто ее мать? – спросила она, проигнорировав мой вопрос, и я заметил, что ее губы поджались. Она всегда так делала, когда ревновала или раздражалась.

Я не должен был ей ничего объяснять, и она наверняка осознавала это, однако ее интерес можно было понять.

– Это была девушка, с которой я встречался в колледже.

– Была? – спросила она, на лету уловив глагол в прошедшем времени.

– Она умерла семь месяцев назад от рака поджелудочной железы, – ответил я и отпил глоток напитка.

Глаза Аманды расширились от удивления.

– Тебе приходится заботиться о ней?

Меня вовсе не застало врасплох то, что она проявила нулевое сочувствие к смерти мамы Лилии, и не удивлюсь даже тому, что она вполне могла испытать облегчение, узнав, что моя возможная бывшая девушка не вернется в мою жизнь.

– Кроме ее дедушки, которому восемьдесят пять лет, я – единственный, кто у нее есть.

Аманда отошла от стойки бара и пошла в сторону, где стояло несколько диванчиков.

И села.

– Невероятно, – заключила она.

Я тоже устроился поудобнее, кивнул и одним глотком допил свой бокал.

После чего тут же подозвал официанта, подняв руку. Он забрал мой бокал, и я попросил у него еще один.

– Как ее зовут?

– Лилия, – ответил я, и она удивленно уставилась на меня.

– Из всех мужчин, в которых я была влюблена, ты единственный, кому я никогда не желала ничего плохого, ты ведь знаешь это? – призналась она, и было сложно не поднять брови. – Мы расстались как раз потому, что ты не хотел детей, и что теперь…

– Честно говоря, Аманда, как я уже говорил тебе в свое время, думаю, ты была слишком увлечена идеализацией материнства, что совершенно не соответствовало действительности.

– Снова ты за старое, – сказала она, качая головой, и тем не менее уже не стала выходить из себя, как год назад.