10000 миль, чтобы найти тебя

Если этот ребенок родится, мне придется оставлять его ему на выходные или на каникулы, и это я еще даже не знаю, что из себя представляет вся эта волокита, связанная с оформлением опеки, с учетом того, что моя жизнь там, на Бали, а его – в Лондоне… Мне предстоит оставлять своего ребенка у него на несколько недель? Сажать его в самолет и надеяться, что Нейт или кто-то другой позаботится о ребенке так, как никто никогда не позаботится о нем, кроме меня?

Эти мысли пугали меня, потому что каждый раз, когда представляла себе, что у меня будет ребенок, я всегда была замужем… С Малькольмом я даже зашла так далеко, что как-то подняла эту тему, хотя, если честно, никогда не верила, что у нас с ним будут дети… Не потому, что не хотела, а потому что мы постоянно откладывали это до тех пор, пока не стало слишком поздно, и у обоих пропало желание.

Но с Нейтом…

Черт… что-то явно пошло не так, когда от одной только мысли о том, что у нас с ним будет ребенок, у меня в животе оживали бабочки.

Я любила его.

Всегда любила, вне зависимости от того, сколько бы боли он мне ни причинил и как бы сильно я сама ни ранила его, мы были из тех пар, что сходятся и расходятся, и наши отношения всегда были несвоевременными.

Вопрос заключался в следующем: хочется ли мне, чтобы мой ребенок рос в среде, где никакой из моментов не был бы подходящим?

Я знала, что Нейту было больно, и понимала это. Его лучший друг солгал ему, он женился на мне, но Нейт же сам не захотел этого!

Я сделала глубокий вдох и положила руку на живот. Мне нужно сказать ему… как бы нам ни было плохо, в данный момент не имели значения ненависть, обида, ложь, обман, упущенные возможности, иллюзии, которые никогда не становились ничем иным, кроме как… иллюзиями. Мне было все равно, потому что в глубине души знала, что Нейт захочет своего ребенка, нашего ребенка.

Я сидела на кровати, думая о том, как рассказать ему об этом, как, черт возьми, найти подходящий момент?.. Мне было известно, где он жил, у меня был его адрес с тех пор, как мы писали друг другу письма много лет назад, когда еще безумно любили друг друга, но я понятия не имела, какой будет его реакция и впустит ли он меня, чтобы рассказать ему о важных новостях.

Нейт мог быть очень жестоким, когда ему причиняли боль. Настолько, насколько это возможно для человека, которого с детства учили, что ты заслуживаешь любви только в том случае, если ведешь себя должным образом, в противном случае ее не будет. Я знала его лучше, чем кто-либо другой, и понятия не имела, готова ли вынести его презрение, гнев или безразличие.

Пока я разговаривала с собой, пытаясь привести свои смешанные мысли и чувства в порядок, дверь в комнату открылась и вошла моя лучшая подруга.